– О боги, как я это ненавижу… – Выражение его лица вдруг изменилось, он выпрямился и сказал: – О! Ну конечно! Есть одно решение… одно-единственное решение… хе-хе… – Он подозвал пажа, приведшего в башню Кэсерила, и что-то прошептал ему на ухо. Ди Джиронал прислушался, но ничего не разобрал. Паж выскользнул за дверь.
– Каково ваше решение, сир? – поинтересовался ди Джиронал.
– Не мое решение, а решение богов. Пусть они скажут, кто невиновен и кто лжет.
– Неужели вы хотите рассудить их с помощью поединка? – В голосе ди Джиронала явно слышался ужас.
Кэсерил разделял этот ужас – так же как и сьер ди Марок, судя по тому, что кровь отхлынула от его лица.
Орико сморгнул.
– Нет, у меня иная идея. – Он окинул взглядом ди Марока и Кэсерила. – Хотя они примерно в равных условиях. Ди Марок моложе, конечно, и очень неплох на площадке для поединков, но и опыт тоже кое-чего стоит.
Леди Бетрис посмотрела на ди Марока и беспокойно нахмурилась. Кэсерил тоже – хотя, как он подозревал, и совершенно по другому поводу. Ди Марок, безусловно, был прекрасным фехтовальщиком, но в безжалостном боевом поединке он не продержался бы и пяти минут. Ди Джиронал впервые посмотрел в глаза Кэсерилу, и Кэсерил понял, что он придерживается того же мнения. Желудок его сжался при мысли, что он будет вынужден практически зарезать мальчишку, как теленка.
– Я не знаю, лгал ибранец или нет. Я знаю только то, что слышал, – устало проговорил ди Марок.
– Да-да, – отмахнулся Орико. – Полагаю, мой план лучше. – Он шмыгнул носом, вытер его рукавом и продолжал ждать. Наступила долгая напряженная тишина. Она была прервана вернувшимся пажом, объявившим:
– Умегат, сир.
Аккуратно одетый рокнарский грум вошел в комнату и, с любопытством обежав глазами собравшихся, уверенно направился к своему господину. Он поклонился и спросил:
– Чем могу служить, милорд?
– Умегат, я хочу, чтобы вы вышли во двор и поймали первого священного ворона, которого вы там увидите. Затем принесите птицу сюда. Вы, – Орико кивнул пажу, – пойдете с ним в качестве свидетеля. А теперь поторопитесь.
Ничем не выразив своего удивления, Умегат снова поклонился и вышел. Кэсерил заметил взгляд ди Марока, обращенный на ди Джиронала, вопрошающий: «Ну, что теперь?» Ди Джиронал сделал вид, что ничего не заметил.
– Так, и как же нам это устроить? А! Я знаю – Кэсерил встанет в одном конце комнаты, ди Марок – в другом.
Глаза ди Джиронала уставились в одну точку, словно он пытался что-то рассчитать. Он кивнул ди Мароку, указывая в сторону распахнутого окна. Кэсерилу пришлось остаться в более темной части комнаты, у закрытой двери.
– Вы все, – Орико указал на Исель и ее сопровождающих, – встаньте в стороне, вы – свидетели. И вы, и вы, и вы тоже, – это уже стражникам и оставшемуся в комнате второму пажу.
Орико вышел из-за стола и расставил свидетелей в том порядке, какой казался ему подходящим случаю. Ди Джиронал остался на своем месте, поигрывая пером и сердито хмурясь.
Через несколько минут – довольно быстро – вернулся Умегат с сердитым вороном под мышкой и возбужденным пажом.
– Это был первый ворон, которого вы увидели? – спросил Орико у мальчика.
– Да, милорд, – задыхаясь, ответил паж. – Вообще-то, их там целая стая кружилась над башней Фонсы, так что мы увидели шесть или восемь сразу. Тогда Умегат просто встал во дворе, совсем неподвижно, развел руки и закрыл глаза. Тогда один ворон сразу спустился и уселся ему на руку!
Кэсерил прищурил глаза, напряженно всматриваясь – неужто у этой птицы и впрямь не хватает в хвосте нескольких перьев?
– Чудесно! – радостно потер руки Орико. – Теперь, Умегат, я хочу, чтобы вы встали точно посередине комнаты и по моему сигналу отпустили ворона. Мы посмотрим, к кому он полетит, и все поймем! Погодите, пусть сначала все помолятся, чтобы боги помогли птице сделать верный выбор.
Исель склонила голову в молитве, но Бетрис подняла глаза.
– Но, сир, как мы узнаем правду? К кому должен полететь ворон – к невиновному или к лжецу? – и она посмотрела на Умегата.
– Ох, – озадачился Орико, – хм…
– И что, если он просто начнет летать кругами по комнате? – вставил ди Джиронал.
«Тогда мы узнаем, что боги в таком же замешательстве, как и все мы».
Кэсерил удержался и не произнес этого вслух.
Умегат, поглаживая птицу, чтобы та успокоилась, слегка поклонился.
– Поскольку правда для богов священна, пусть священная птица полетит к невиновному, сир. – Он не смотрел на Кэсерила.
– Отлично, тогда приступим.
Умегат, в котором Кэсерил заподозрил недюжинный актерский талант и страсть к театральности, занял позицию точно между двумя испытуемыми и усадил ворона на руку. Несколько секунд он стоял с выражением спокойствия на лице. Кэсерилу было интересно, как поступят боги с какофонией противоречащих друг другу молитв, что читаются сейчас в этой комнате. Затем Умегат подбросил птицу в воздух и уронил руки. Она каркнула и с шумом расправила крылья. В хвосте ее не хватало двух перьев.
