Он чувствовал на себе их взгляды, когда прыгал на крышу жилого корпуса замка. Они словно ждали его падения, чтобы отомстить за гибель сородича. Должно быть, представляли себе, как ноги Кэсерила соскользнут и он, размахивая руками, полетит вниз к поджидающей на булыжниках смерти. От боли в животе у него снова перехватило дыхание. Смерти он не боялся, может быть, даже и не сопротивлялся бы, а просто спрыгнул вниз – но пугала возможность остаться в живых после падения, калекой с переломанными костями. Только это заставляло его осторожно продвигаться в поисках незапертого мансардного окна. В тумане Кэсерил не мог разобрать, из какого именно окна он выбрался вчера, и пробовал на прочность задвижки каждого. Окно к тому же могли запереть уже после его ухода. Вороны следовали за ним вдоль водосточной трубы, перелетая с места на место. Туман серебристыми капельками оседал на лице, волосах, бороде. Четвертое окно приветливо распахнулось под его рукой. Кэсерил скользнул внутрь, еле успев прикрыть его за собой – вовремя, чтобы избавиться от своего одетого в черное эскорта, два первых представителя которого уже сунулись было внутрь. Одна птица ударилась в стекло грудью.
Спустившись по лестнице к своей спальне и не встретив никого по пути, Кэсерил ввалился в комнату и запер за собой дверь. Покрытый холодным потом, мучимый жуткими спазмами в животе, он достал ночной горшок, куда из него изверглись вселяющие ужас огромные сгустки крови. Его руки дрожали, когда он мылся в умывальнике. Открыв окно, чтобы выплеснуть из тазика наружу кровавую воду, он вспугнул с каменного карниза пару мрачных воронов. Кэсерил крепко запер окно на задвижку.
Покачиваясь и еле держась на ногах, словно пьяный, он подошел к постели и, рухнув, завернулся в покрывало. Так и лежал, весь дрожа, пока не услышал шаги и тихие голоса разносивших воду, полотенца и ночные горшки слуг.
Проснулась ли уже Исель, чтобы умываться, одеваться и примерять украшения для своей ужасной свадьбы с Дондо? Спала ли она вообще? Или проплакала всю ночь, моля богов о смерти? Он должен подняться наверх, чтобы оказать посильную помощь. Нашла ли Бетрис другой нож?
«Я не вынесу этого».
Он сжался в комок и закрыл глаза.
Кэсерил еще лежал в постели, прерывисто дыша, чуть не всхлипывая, когда в коридоре раздались тяжелые шаги и его дверь с шумом распахнулась. Голос канцлера ди Джиронала прорычал:
– Я знаю – это он! Это должен быть он!
Шаги остановились в изножье кровати, и кто-то сорвал с Кэсерила покрывало. Он повернулся и увидел над собой застывшее в изумлении седобородое лицо ди Джиронала.
– Ты жив! – воскликнул тот. В его голосе звучало негодование.
Полдюжины придворных, в которых Кэсерил узнал приспешников Дондо, склонились над кроватью. Их руки лежали на рукоятях мечей, словно собираясь исправить эту ошибку. Рей Орико, в ночной рубашке, в стареньком плаще, который он придерживал руками у горла, стоял позади остальных. Орико выглядел… странно. Кэсерил сморгнул и протер глаза. Некое подобие ауры окружало рея, но не светлой, а темной. Орико был словно окружен темнотой – облаком или туманом. Эта аура следовала за всеми его движениями, словно одеяние.
Ди Джиронал прикусил губу. Глаза его прожигали лицо Кэсерила.
– Если не ты, то кто? Должен же был кто-то… кто-то близкий к… Чертова девчонка! Гнусная маленькая убийца! – Он резко повернулся и вылетел прочь, коротким жестом приказав своим людям следовать за собой.
– Что случилось? – приподнявшись, спросил Кэсерил у Орико, который тоже собрался выходить.
Орико обернулся и, разведя руками, недоуменно ответил:
– Свадьба отменяется. Дондо ди Джиронал около полуночи был убит при помощи смертельной магии.
Кэсерил открыл рот, но все, что он смог сказать, было слабое «ох». Изумленный, он упал на подушки, а Орико поспешил за своим канцлером.
«Я не понимаю».
«Если Дондо убит, а я жив… значит, мне не было даровано чудо смерти. Но ведь Дондо убит! Как?»
Только если кто-то вырвал Кэсерила из лап смерти и сам занял его место. Внезапно он пришел к тому же выводу, что и ди Джиронал.
«Бетрис?»
«Нет, о нет!»
Он вскочил с постели, тяжело упал на пол, но упрямо поднялся на ноги и потащился за разъяренными и обескураженными придворными.
Поднявшись в свой забитый людьми кабинет, он услышал рев ди Джиронала.
– Тогда вытащите ее сюда, чтобы я сам мог увидеть ее! – рычал тот на взлохмаченную и перепуганную Нан ди Врит, которая закрывала собой проход в покои девушек, грудью защищая от врага последние рубежи. Кэсерил чуть не вскрикнул от облегчения, увидев за спиной Нан сердито нахмурившуюся Бетрис. Если Нан ди Врит была в ночной рубашке, то девушка была полностью одета – в том же зеленом платье, что и накануне вечером, бледная и осунувшаяся.
«Спала ли она? Но она жива! Жива!»
– С какой стати вы подняли такой шум, милорд? – холодно спросила она. – Это совершенно неуместно и несвоевременно.
Рот ди Джиронала приоткрылся, он подался назад. Потом стиснул зубы.
– Где принцесса? Я должен ее видеть!
