Несмотря на весьма неспокойные события прошедшего дня, Злата относительно спокойно проспала всю ночь и проснулась, когда золотистые солнечные лучи уже вовсю заползали в комнату через окно. Встав с кровати, девушка некоторое время бесцельно слонялась по комнате и старательно прислушивалась, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки из-за двери. Однако за дверью было тихо.
– Эй, послушайте! – Злата постучала по косяку. – Выпустите меня! Я уверена: меня уже ищут! Лучше отпустите меня сами, и я никому ничего не скажу! Обещаю!
За дверью по-прежнему было тихо.
– Я не понимаю, зачем вы меня похитили! Поверьте, я ничего не знаю! Я не умею колдовать, если вы ждете от меня этого!
Злата что есть силы колотила по двери, но никто не отзывался. В отчаянии она сползла по косяку и уселась прямо на теплый деревянный пол.
– Что же мне делать?! Девочки, наверное, ужасно беспокоятся, – слезы потекли по ее лицу. – Зачем я только поехала в то кафе? А все моя всегдашняя глупость!
Дзынь! Злата подскочила, как ужаленная, от громкого звука бьющегося стекла. На полу возле стола валялись осколки стакана, из которого она вчера пила морс.
– Еще лучше! Интересно, каким образом он разбился, если я в комнате одна и точно к нему не притрагивалась? – девушка осторожно подошла к столу, стараясь не наступить на стекло. Она присела на корточки и принялась осторожно собирать осколки в ладонь.
Дверь тихо заскрипела. Услышав скрип, Злата дернулась и вскрикнула от боли: с ее ладони на деревянный пол медленно капали крупные капли темной крови. В полном ужасе девушка оглянулась: на пороге застыл вчерашний темноволосый парень с подносом в руках. Увидев кровь на Златиной ладони, он помедлил мгновение, а потом быстро пристроил посуду на стол и присел рядом с девушкой на корточки. Злата попыталась спрятать руку за спину, но молодой человек крепко сжал ее ладонь в своей руке, а другую руку расположил в нескольких сантиметрах сверху. Со странным чувством – смесью удивления и ужаса – Злата наблюдала, как довольно глубокий порез на ее ладони медленно затягивается, и скоро о нем напоминала только тонкая розовая линия.
Удовлетворенно хмыкнув, парень выпустил Златину руку, ловко подобрал с пола осколки и ретировался, не забыв запереть дверь на засов.
– Эй! Спасибо! – вдогонку ему крикнула Злата. В полной прострации она подошла к столу: на подносе, под белым льняным полотенцем, обнаружилась глиняная миска с овощным рагу, еще теплые, ароматно пахнущие пшеничные лепешки и кувшин молока.
Перенесенный стресс возбудил в Злате прямо-таки волчий аппетит. Недолго думая, она уселась за стол и принялась за трапезу. После того, как все было съедено, девушка долгое время слонялась по комнате, а затем подтащила к низенькому окошку стул и устроила себе «наблюдательный пост». Некоторое время за окном ничего не происходило: солнце ярко пригревало через стекло, низкие густо цветущие травы колыхались под ветром, высокие мертвые деревья в лесу стояли неподвижно и страшно. Злата налила себе еще молока, а когда вернулась к окну, то чуть не подавилась: откуда-то из-за леса вышла странная процессия: впереди шел уже виденный ею молодой парень в кожаной одежде с длинными волосами, заплетенными в узкие косицы. За ним споро шла рыжеволосая женщина лет сорока, показавшаяся Злате смутно знакомой. Замыкала шествие высокая худощавая женщина с затейливо уложенными каштановыми волосами, несшая под мышкой большую книгу в золотой обложке.
Злата споро оттащила от окна стул и села на кровать. Руки ее дрожали. Она не знала, чего ей ждать от этой встречи: ее убьют прямо сейчас или позже? Выпьют кровь или гуманно обезглавят?
Когда громыхнул засов и дверь начала отворяться, девушка съежилась в углу кровати и шевелила губами, пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь молитву, но на ум, как назло, ничего не шло.
Вошедшие остановились на пороге.
– Здравствуй, девочка! – проговорила темноволосая женщина и положила свою огромную книгу на стол. – Ты не должна бояться. Я никогда не позволю никому причинить тебе боль.
– Почему? – помертвевшими губами выговорила Злата.
– Потому, что ты – моя дочь, – печально улыбнулась женщина. – Я – твоя мама, Злата!
Сказать, что Фельдман был рассержен, было бы ничего не говорить. Фельдман был взбешен. Фельдман был в ярости. Напоминая своим студентам голодного тигра, он мерил огромными шагами номер отеля и периодически изрыгал проклятия, которые должны были, по его мнению, немедленно пролиться на бедные и никчемные головы его нерадивых студентов.
– Вы что, не понимаете, что я отвечаю за каждого из вас? Почему вы ничего не сказали мне вчера? – прорычал он, уставясь на живописную композицию «девочки по краям, Доставский в центре». Композиция тряслась и нервно заламывала руки.
– Мы боялись, – пролепетала Карина.
– А сегодня не боитесь? – ехидно осведомился Артур Арнольдович. – Ну-ну!
– Боимся, – покаянно произнесла Карина. – Но нужно искать Злату.
– А, так бы вы мне и сегодня не соизволили сообщить! – вспылил Фельдман.
