– Звони ему, – приказал капитан сержанту.
Тот шагнул к лежащему на столике перед рацией мобильнику. Водитель «восьмерки» сильно ударил его между ног и выбросил ногу назад. Каблук попал в низ живота инспектора. Капитан испуганно прижался спиной к перегородке.
– Есть, – достав переговорное устройство, кивнул водитель, – они точно на Чемпиона работают.
К посту ГИБДД подъехали три машины. Из них выскочили шестеро, бросились в будку и вытащили оттуда гибэдэдэшников. Капитан, скривившись от боли в выкрученных руках, увидел промчавшиеся мимо два автобуса с занавешенными окнами.
– Хана твоему Чемпиону! – усмехнулся державший его оперативник.
Лукьянов, ударом ноги в подбородок отбросив взмахнувшего ножом парня, повернулся и сказал:
– Молоток, сержант! А я думал – хана. Парнишки, чувствуется, что-то умеют.
– В морпехе служил, – заламывая руки одному из парней, отозвался тот.
– Опа, – усмехнулся Виктор, – да они со стволами. Пеленай их, сержант, а я туда… – махнул он рукой на ворота.
И тут дважды ударили выстрелы. Получив пулю в правое плечо, Лукьянов упал. Подхватив левой рукой пистолет, вскинул его и нажал на курок. Перекатываясь за машину, крикнул:
– Стреляй, сержант!
Не услышав ответа, взглянул налево. Сержант, раскинув руки, лежал на земле.
– Твою мать! – плюнул Лукьянов.
Застонав, взял раненой рукой пистолет, а левой передернул затвор. Рядом звякнула пуля. Он, развернувшись, выстрелил. От калитки застучали выстрелы. Пуля вошла Лукьянову в левое бедро.
– Менты! – раздался истошный крик.
И тут же ударили автоматные очереди.
– Какие, на хрен, трое с пушками?! – упав в заросшую канаву, бросил капитан ОМОНа. – Ну, Ягунин, сказал бы – банда, мы бы по-другому сюда шли!
Затем он включил переговорное устройство.
– Давай по полной программе! – скомандовал капитан.
Слева и справа от особняка дружно ударили автоматы. Капитан махнул рукой и, пригибаясь, бросился вперед. За ним, выпуская короткие очереди, бежали омоновцы.
– Влипли! – выпустив очередь, заорал рослый парень в камуфляже. – А где сэмпай?
– Слушайте меня! – словно услышав его, проговорил усиленный мегафоном голос. – Складывайте оружие и сдавайтесь! Я не хочу вашей смерти и… – в динамике громыхнул пистолетный выстрел.
– Что это? – прижавшись к земле, спросил капитан.
Неожиданно прогремел короткий взрыв. С небольшими паузами грохнули еще три.
– Скорее сюда! И пожарников! Срочно! – закричал капитан в переговорное устройство.
Развалившийся на три части особняк покрылся густым дымом и паром. Через дым начали пробиваться языки пламени. Во дворе слышались пронзительные крики раненых и горящих заживо людей. Через проемы в разрушенном заборе выскакивали люди в тлеющей одежде. Их сбивали с ног омоновцы и тушили одежду. Потом заламывали руки, застегивали наручники. Несколько омоновцев вбежали во двор и стали поднимать и уносить раненых. В обломках особняка раздавались взрывы «лимонок» и хлопки патронов.
– Господи! – остановив машину, выдохнула Нина. – Степан! – закричала она.
Из остановившейся рядом «Волги» выскочили Уров и Ягунин.
– Что? – вскакивая с кресла, крикнул Исак в телефонную трубку.
– А то, – услышал он взволнованный мужской голос, – весь особняк сгорел! Там война целая была. И потом взрывы. Там трупов штук двенадцать. Менты взяли человек десять. Оружия полно. И под завалами, говорят, еще трупы есть. Сейчас там МЧС и пожарные работают с ментами. Так что кончилось могущество Тибетца, и нам скоро хана придет. Уходить надо, и чем быстрее, тем лучше.
– Тебе-то куда? – усмехнулся Исак. – А за новость спасибо.
– Смотри «Дорожный патруль», – посоветовал абонент. – Там наверняка это покажут.
Воевода отключил телефон и шумно выдохнул:
– Дела… Хотя теперь Торба не так опасен. Он будет молчать, даже если его возьмут. А вот Ганна может все испортить. На кой хрен Василь забрал пацаненка? И где этот адвокат, мать его?
– Господи, помоги, – шептала сидевшая за столом на кухне Ганна. – Сыночек, где ты?
Она закурила, и тут прозвучал телефонный звонок. Ганна взяла трубку.
– Привет, – узнала она голос мужа. – Приезжай за сыном. Я буду ждать тебя на даче тети Маруси. С собой возьми документы и все, что надо. Оттуда уедешь в Воронеж. Тебя переправят в Харьков, я задержусь, встретимся в Кишиневе. Приезжай завтра утром… – Зазвучали гудки отбоя.
– Василь! – закричала она и, положив трубку, облегченно вздохнула.
Суриков, допив пиво, поставил бутылку рядом с кроватью. Закурив, посмотрел на сотовый.
