– Нет. Мне кажется, что надо бы выйти на жену Егошина. И расспросить ее обо всем этом. Хотя не представляю себе, как это сделать. К ней же не пойдешь просто так… Но ясное дело, что у нее есть информация, которая может нам понадобиться. То, что успел узнать Дмитрий, недостаточно для наших поисков.
– У тебя есть адрес или телефон Егошиной?
– Есть. Я переписала его в свой сотовый. На всякий случай.
– Отлично. Я представлюсь иностранным бизнесменом, которому порекомендовали Егошина для бизнеса. Мне нужны его контакты, а он на связь не выходит, и поэтому я обращаюсь к его жене. Логично. Как ты думаешь, она знает английский?
– Думаю, что нет.
– Тогда я солидный иностранный бизнесмен, и ты моя переводчица.
Мадам Егошина сняла трубку после третьего гудка. Ее голос был сонным, как будто она только что проснулась. Она не сразу взяла в толк, чего от нее хотят, а потом сон моментально слетел с нее, и по тону чувствовалось, что она подобралась, как кошка перед прыжком. Она ничего не знает о муже, он сейчас… находится в командировке, связи с ним некоторое время… э-э-э-э-э… не будет. Но как только он появится, она даст им знать. Пусть только мистер оставит свои координаты.
Андреа настаивал на своем. Ему необходимо увидеть мадам, так как дело срочное, возможно, какие-то детали будущего сотрудничества можно уже уточнить. Наверняка она в курсе дел супруга. Дело очень выгодное и перспективное в финансовом плане… Он не может долго ждать. Если Егошин откажется, он будет искать другого компаньона. Крючок был закинут. Ульяна физически, буквально кожей ощущала, как Егошина мечется у телефона в растерянности. Ей не хотелось упустить этот шанс, но и где ее муженек, она явно не знала… Напоследок Андреа нажал на нее, сказав, что готов подъехать и обговорить с ней детали. Егошина сказала, что в данный момент она находится на своей вилле в Ницце. В ответ на это Андреа после легкой паузы сообщил, что он в Италии, и ему даже очень удобно заглянуть в Ниццу. На это Егошина ответила, что в таком случае она будет рада его видеть. Пусть только позвонит заранее и поставит ее в известность о визите.
После разговора Ульяна посмотрела на Андреа.
– Ты едешь в Ниццу? – спросила она.
– Мы, – поправил ее он. – Мы едем в Ниццу.
– А виза?
– Все проблемы с визой я беру на себя.
Как же здорово, просто замечательно ехать на машине с открытым верхом, подставляя лицо и руки неистовому ветру. Ветер как нетерпеливый любовник то яростно теребил волосы, то нежно скользил по плечам и груди, затихая у губ. Если разомкнуть их, то можно глотнуть эту частицу сумасшедшего, нереального счастья. Андреа изредка бросал на нее взгляды. А ей хотелось петь или тихонько визжать от драйва. Вся ее прошлая жизнь осталась позади, как будто есть четкий разделитель: до и после. До – была скучная размеренная жизнь, расписанная как по нотам. Сейчас – чистая импровизация. Неожиданность поджидала ее за каждым поворотом. И это пьянило, будоражило, волновало…
Дорога была необыкновенно живописной: зеленые холмы и горы, пальмы и оливковые рощи, агавы, радостная синева моря и башни церквей, которые высились как маяки.
Они остановились в отеле и, еще раз предварительно созвонившись, отправились к Егошиной.
Вилла ее оказалась дворцом в миниатюре. Зеленая лужайка радовала глаз. Внизу, у лестницы на террасу, красовались мраморные львы.
К мадам Егошиной их провела служанка лет тридцати пяти, с трудом говорившая по-русски.
Мадам уже ждала их на террасе, потягивая коктейль из бокала. На ней были темные очки, черные шелковые брючки и белая кофточка. На голове – шелковый платок. Ноги вытянуты. Все было продумано: от позы до поворота головы. Скучающая богатая женщина, ожидающая посетителей.
