– Ладно, ладно, – торопливо сказал он. – Я немного, конечно, виноват. Но не мог свободно выходить на связь, за мной следили. А если бы тебя вычислили, представляешь, что было бы. Мне не хотелось тебя подставлять. Понимаешь? Здесь такие аферы обнаружились…
Дмитрий взглянул на часы.
– Ну что – чмоки-поки. Нежности и все такое. – Он потрепал ее по руке. – Первым пойду я. А ты еще какое-то время посиди. Жди моего звонка, ясно?
Дмитрий ушел. Глядя ему в спину, Ульяна поймала себя на мысли, что это абсолютно
Вечером позвонил Андреа.
– Как прошел день?
– Отлично. А у тебя?
– Нормально. – Он замолчал, а потом неожиданно сказал: – А я скучал по тебе.
– Правда?
Возникла пауза.
– Алло! Алло!
Он откашлялся.
– Правда.
– Спасибо.
– Чем ты сейчас занята?
Она была в ванной и, бросив мимолетный взгляд в зеркало, сказала:
– Ничем особенным. Стою под душем.
– А я могу предложить нечто лучшее.
– И что же?
– Прогулку по ночному Риму с заходом в симпатичное кафе.
Опять возникла пауза. Сердце билось ровно, а вот губы растянулись в улыбке. Хорошо, что он не мог видеть, как она пялится на себя в зеркало.
– Ты меня слышишь? – спросил он.
– Слышу.
– А почему молчишь?
– Думаю. Сразу ответить или подождать.
Ответом ей был звонкий смех.
– С тобой не соскучишься.
При виде Андреа она почувствовала, как ее сердце ухнуло в пятки, а потом взмыло вверх. Как птица, выпущенная из клетки. И из-за этой внезапно нахлынувшей радости она ощутила слабость, и у нее закружилась голова.
– А вот и я. – Андреа широко улыбнулся.
«Красив как бог, – в который уже раз подумала Ульяна. – Я рядом с ним – серая мышка. Без вариантов. Хотя у меня всегда была заниженная самооценка по поводу собственной внешности, это мне еще Маринка говорила: «Меняй, подруга, приоритеты. На первом месте всегда должна быть ты сама. Самая красивая и любимая. Если женщина себя не обожает, вряд ли ее будут обожать другие. Есть хорошее упражнение для этого: встань перед зеркалом и признавайся себе в любви. Да не тихим шепотом. А во всю глотку. Можно даже целую оперную арию спеть». И чего я только раньше арии не пела?»
– Привет!
Андреа наклонился и чмокнул ее в щеку.
– Отлично выглядишь! – сказал он.
– В темноте?
– В темноте особенно.
Ульяна почувствовала, что краснеет.
– Умеете вы, итальянцы, говорить комплименты.
– Национальные традиции. Надо же ее как-то поддерживать. Во всяком случае, я стараюсь. А то ты подумаешь: какой странный итальянец, не умеет говорить приятные слова.
– Видно, что стараешься, – сказала Ульяна и тут же укорила себя за это. Не обидится ли Андреа за ее выпад?
Но он взял ее за локоть.
– Я обещал показать тебе ночной Рим, а обещания надо выполнять.
Рим был великолепен и ночью. И Ульяне было немножечко стыдно от того, что она почти забыла Дмитрия: вместо того чтобы радоваться, что с женихом все в порядке, она испытывает почти безразличие. А вот от взгляда этого итальянца, которого она знает без году неделя, голова так странно и сладко кружится, и все вокруг временами прячется в легкой дымке, а временами – так четко и ясно видно, как будто она смотрит на мир в бинокль.
Ночные огни плавились, дрожали, переливались… Здания освещались цветом тусклого золота, а сверху бархатная темнота окутывала город…
На ночь Андреа остался у нее. В темноте в его глазах горел, отражался тот же мягкий золотистый свет огней ночного Рима. Его руки скользили по ее телу, и от этих прикосновений оно плавилось, и все в ней откликалось навстречу ему… И возникло чувство, что они знакомы много-много лет…
«Интересно, – думала Ульяна, прислушиваясь к мерному дыханию Андреа. – С Дмитрием я прожила почти год, но мы так и не стали по-настоящему близкими людьми. То ли оттого, что разные по характеру, или дело в другом. В том, что нам не судьба быть вместе, не положено…»
Она приподнялась на локте и посмотрела на спящего рядом мужчину. Ей вдруг захотелось разбудить его и поговорить, ей казалось преступным спать, когда им так много нужно сказать друг другу. Она ничего не знает о его детстве, о его друзьях, увлечениях. Ей почему-то показалось страшно важным узнать это…
Но она не стала будить Андреа, только положила руку ему на грудь и прикорнула рядом. Однако уснула не сразу, какое-то время просто лежала и смотрела в темноту.
Утром Андреа ушел, пообещав позвонить, как только освободится.
А вот Дмитрий так и не объявился, хотя Ульяна прождала весь день его звонка.
Его телефон по-прежнему был «вне зоны доступа». Куда он пропал, злилась Ульяна. Появился и исчез. Он ей толком ничего не рассказал, дал задание дожидаться его звонка. Несколько раз она доставала клочок бумаги с записанной аббревиатурой ASPF, словно он мог рассказать ей, в чем дело. Она понимала, что нужно обо всем рассказать Андреа, и вместе с тем оттягивала этот момент. В таком случае придется рассказать и все остальное. О встрече с Дмитрием, о том, что она разболтала об их расследовании… То есть фактически расписаться в предательстве.
