– Я не могу встретиться с королём, Кристофер! – Его голос дрожал. – Я пекарь. Что я ему скажу? «Добрый вечер, Ваше Величество. Вы любите булочки?»
Внезапно я осознал, что тоже понятия не имею, как разговаривать с королём.
И почему лорд Эшкомб вечно разводит тайны? Что мы вообще здесь делаем?
На втором этаже нас разделили. И когда слуга повёл Тома по коридору, он осуждающе посмотрел на меня.
– Это ты во всём виноват.
Вместе с Бодвином – сопровождавшим меня слугой – я прошёл в причудливо изукрашенные покои в противоположном крыле. Бодвин нёс клетку с Бриджит.
– Птица предназначается для какой-то конкретной цели, сэр?
Вопрос слуги отвлёк меня от раздумий.
– Что? О. Нет. Она просто… моя. Лорд Эшкомб не сказал, надолго ли я уезжаю, а дома о ней некому позаботиться.
– Конечно, сэр. Я присмотрю за ней. А сейчас помогу вам помыться.
Едва ли мне требовалась помощь – уже много лет я успешно мылся самостоятельно. Но я ещё не пришёл в себя от ошеломления и не стал протестовать.
Следом за Бодвином я прошёл в соседнее помещение, где служанка выливала ведро горячей воды в исходящую паром лохань. Бодвин дождался, когда я разденусь, и помог мне смыть с себя дорожную грязь. Вернувшись в спальню, я обнаружил, что моя одежда исчезла, а на кровати лежит новый комплект. Бриджи, чулки и рубашка были несравненно лучше тех, какие мне доводилось носить. К ним прилагался сапфирового цвета жилет, сшитый из сукна и шёлка, и мягкий шерстяной камзол. Кожаные башмаки были отполированы так, что в каждом из них я видел своё отражение. Королевский наряд – в буквальном смысле.
Я оделся, и Бодвин повёл меня обратно в зал. Всё ещё охваченный раздумьями, я повернул за угол – и натолкнулся на человека с мутными глазами, который стоял у одной из дверей, разглядывая бронзовый бюст какого-то джентльмена в парике. Мужчина глядел на статую, слегка покачиваясь. В руке у него была зажата бутылка вина.
– Прошу прощения, – сказал он. Язык его слегка заплетался.
Бодвин прочистил горло.
– Мистер Гловер…
– Минуточку, пожалуйста, – сказал Гловер. – Я пытаюсь понять, кто это…
Бодвин снова кашлянул – более решительно.
– Мистер Гловер. Вы нужны внизу.
– Очередная порция вина уже гот… готова. – Он икнул. – Кто это? Новый мальчик?
Казалось, Бодвин огорчился.
– Это гость короля.
– Мои извинения, молодой господин. Джон Гловер, надзиратель за винными погребами миледи, к вашим услугам. – Он поклонился, окропив вином свои башмаки.
– Мистер Гловер. Ведь мистер Скипвит предупреждал вас…
– Это моя работа – пробовать вино, сэр. Что, если оно отравлено? – Он рыгнул. – Простите.
– Мистер…
Гловер вскинул руку.
– Ни слова больше. Я ухожу.
Шатаясь, он завернул за угол и скрылся с глаз.
Вид у Бодвина был невесёлый.
– Пожалуйста, примите мои извинения, сэр. Мистер Гловер – порядочный человек. И очень добр ко всем. Но просто… иногда перебарщивает с напитками.
«Не слишком-то хорошее качество для человека, который постоянно ошивается возле винных погребов», – подумал я.
– Всё в порядке.
– Я доложу о нём, разумеется.
Судя по голосу Бодвина, он вовсе не рвался никому ничего докладывать. И я был с ним солидарен. Если о Гловере узнают, он может потерять работу, а мне не хотелось становиться причиной чьих-то проблем.
– Я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали.
Бодвин взглянул на меня с удивлением, а потом благодарно кивнул:
– Как пожелаете.
Мы спустились по лестнице. Внизу уже ждал Том, поминутно одёргивая штаны.
– Они плохо сидят, – пожаловался он.
Вернулся лорд Эшкомб. Музыка за его спиной теперь звучала громче прежнего.
– Ну, наконец-то, – проговорил он. – Идёмте. Пришло время встретиться с Его Величеством.
Лорд Эшкомб привёл нас на приём – в бальный зал, заполненный шелками и атласом. Великосветская публика потягивала вино из хрустальных бокалов. Над залом, на высоте третьего этажа, нависали четыре балкона. На одном из них шестеро музыкантов слаженно играли на флейтах.
По залу кружилось в танце множество пар. Другие гости стояли вокруг, хлопая в такт музыке. С пустых балконов свисали жёлтые и фиолетовые ленты, лишь на несколько дюймов не доставая до париков мужчин внизу. В центре сияла огромная люстра с сотней свечей, наполняя зал теплом и светом.
– Закрой рот, – сказал лорд Эшкомб.
Я сжал зубы. Когда барон повёл нас сквозь толпу, у меня закружилась голова. Я мысленно обратился к мастеру Бенедикту. «Только взгляните, учитель, куда я попал!»
Меня удивила женщина в полумаске, украшенной перьями и закрывавшей верхнюю часть лица. Проходя мимо, я даже приостановился. Даму окружала толпа мужчин, явно соперничающих за её внимание. Она рассмеялась серебристым смехом и с чарующей улыбкой сказала:
– Я не свободна.
У неё был сильный иностранный акцент.
Я покосился на лорда Эшкомба.
– Она француженка, – сказал он, словно это всё объясняло. – Теперь слушайте. Когда вас представят королю, всё, что вам надо делать, – вести себя учтиво. Обращаясь к нему в первый раз, скажете «Ваше Величество», потом можно говорить «сир». И во имя Господа нашего, будьте кратки. Все вечно заикаются и выглядят как идиоты.
