Было очевидно, что некогда эта женщина перенесла апоплексический удар. И также было очевидно, что он не затронул разум. Она пристально смотрела на нас, и когда наши взгляды встретились, я увидел ясные и проницательные глаза, говорившие об остром уме. Отец Салли сказал, что эта женщина правила всей семьёй. Наверняка так оно и было.
Госпожа Дешам, стареющая королева этого дома, оглядела Салли с головы до ног. Её внучки тоже во все глаза смотрели на свою новоиспечённую двоюродную сестру.
Миг спустя старуха подняла трость, кивнула Салли и указала на диван перед ней.
«Садись».
Салли повиновалась безмолвному приказу.
Мадам ещё раз посмотрела на неё, а потом похлопала ладонью по столу между ними. Старшие девочки выбежали из гостиной и вернулись с выпечкой и хлебом. Женщина взмахнула тростью над тарелками.
«Ешь».
Салли взяла пирожное – слоёное тесто, наполненное свежими сливками, – и откусила.
– Спасибо, – сказала она.
Женщина кивнула и подняла трость.
«Говори».
И Салли заговорила. Она рассказывала о жизни в Англии. Не о приюте, а временах до него. О своём отце. О его руках – сильных и любящих. О его ласковом голосе. О днях, проведённых в его магазине, и о вечерах у камина. О тех вещах, которых у неё больше не было.
А у меня не было никогда – до мастера Бенедикта. Он спас меня от пустой и никчёмной жизни.
Стоя рядом с Томом, я молчал и слушал так же внимательно, как и бабушка Салли. Пришлось отвлечься, когда кто-то ткнул меня в руку. Я обернулся и увидел мальчишку лет одиннадцати с несколько кислым выражением лица.
– Ты англичанин? – спросил он.
Несмотря на более тёмный цвет лица, он тоже имел заметное сходство с Салли. Двоюродный брат. Позади его стоял ещё один мальчик, года на два младше.
– Да, англичанин, – сказал я.
– Вы едите коров живьём?
Кажется, я неправильно перевёл его слова.
– Что ты сказал?
– Коровы. Вы их едите, когда они ещё живы?
Я не знал, что на это ответить.
– Конечно, нет. С чего ты взял?
– Наш отец говорит, что англичане, – он использовал французское жаргонное словечко, обозначающее англичан: goddons, – едят коров и свиней живьём. А кур вы заглатываете целиком, даже не ощипывая. Просто намазываете их жиром и заталкиваете в глотку.
– Думаю, твой отец пошутил, – сказал я. – Никто в Англии ничего такого не делает.
– Угу. – Судя по его виду, он мне не поверил. – Ты муж Сары-Клер?
Я не сразу сообразил, что мальчик имеет в виду Салли.
– Нет.
– А кто?
– Я… – К счастью, я вовремя спохватился. – Я барон Чиллингем.
– Угу.
Это его не особенно впечатлило.
Вступил младший мальчик:
– А наш отец – ювелир.
– Да? Как интересно.
– Хочешь посмотреть его работу?
– Конечно, – сказал я, скорее из вежливости, нежели из любопытства. И обернулся к Тому: – Сейчас приду. Ты побудешь с Салли?
Он кивнул, и мальчики, проведя меня по дому, привели в другую гостиную. Здесь они открыли комод и принялись вытаскивать из него разные вещицы. Они клали их на комод, а я рассматривал.
Работа была отличная. Кольца, браслеты, ожерелья – некоторые с драгоценными камнями. Встречались и более крупные декоративные и функциональные предметы – шкатулка, чаша, нож. Некоторые были украшены особо сложными гравировками, узорами из переплетённых линий и петель – такими же, как на трости бабушки Салли.
– Они великолепны, – сказал я.
– Ну конечно, – подтвердил старший мальчик.
Я сдержался, чтобы не закатить глаза, и вновь принялся разглядывать вещицы. Младший братишка хотел показать мне какие-то детали внутри шкатулки. Но тут моё внимание вдруг привлекло нечто куда более интересное.
Я взял одну из подвесок, которые вытащили мальчишки. На цепочке висел серебряный равносторонний крест с расширяющимися концами лучей.
– Это крест тамплиеров, – поведал старший мальчик.
Я повертел его в пальцах.
– Твой отец их делает?
– Он продаёт их путешественникам, которые приезжают искать сокровища, – сказал мальчик с ноткой пренебрежения в голосе.
Я уставился на него:
– Люди приходят сюда в поисках сокровищ?
– Не сюда. В старую штаб-квартиру тамплиеров.
– А где это?
– Видел башню на севере?
Я кивнул, и мальчишка сказал:
– Вот там она и была. Люди всё время туда ходят. Ищут сокровища. Отец говорит, что они дураки.
Он проницательно посмотрел на меня, видя, как я впился взглядом в крест.
– Хочешь его? Могу продать.
– И за сколько?
– Три луи.
Даже если б я был слишком наивен и не понимал, сколь это дорого, всё равно – потрясённое лицо младшего брата испортило мальчишке игру. В любом случае крест был мне не нужен. Я уже узнал кое-что гораздо более интересное.
– Может, в другой раз, – сказал я. – А сейчас мне надо вернуться к друзьям.
Когда я вошёл в гостиную, Салли всё ещё общалась со своей бабушкой, молча сидевшей в кресле. Том, не понимавший ни слова, разглядывал комнату. Он что-то заметил в углу. Девочка лет четырёх высунула голову из-за дивана. Она с благоговением и страхом взирала на Тома, который был почти втрое выше её. Том поманил её пальцем. Малышка посмотрела на старших сестёр, пытаясь решить, безопасно ли это. Медленно и неуверенно она двинулась вперёд. Том так же медленно наклонился и потянулся к ней.
