Здесь я видел только трёх рыцарей. Хотя, возможно, остальные были на другой части плиты, разбитой взбешённым Филиппом. Как и прежде, я не понимал, что за сокровище тут изображено: какой-то сундучок с приделанной к нему статуей ангела.
«Сокровище, – подумал я. – В буквальном смысле. Сокровище здесь? За сокровищем?»
Я посмотрел внимательнее. Что-то шевельнулось во мне. Казалось: статуя ангела имеет значение. Словно сокровище – это нечто, о чём я знаю. Но без полной картины на камне я не мог сказать, что это. Я осмотрел все части, которые видел, но тут не было надписи на латыни. Всё, что осталось, – золотисто-жёлтое солнце сверху, украшенное крестом тамплиеров.
Нужно что-то буквальное. Если речь шла о сокровищах, эта картина была как нельзя более буквальной. Но она не годится. «Отыщи благословение и проклятие». Здесь не было ни того ни другого.
– Пятнадцать секунд, – сказала Афродита.
Я уже не мог совладать с паникой. Я перешёл к следующей плите. Всё моё существо вопило от ужаса.
Здесь был один рыцарь, стоящий на платформе.
– Десять секунд.
На рыцаре простая кольчуга. Её звенья искусно вырезаны в камне. Меч висит на поясе. Рот открыт…
– Пять секунд.
Руки подняты.
– Четыре.
Перед ним стоит толпа.
– Три.
Огромная. Бессчётное количество…
– Две.
…людей, восторженно внемлющих…
– Одна.
…его словам.
– Время вышло, – сказала Афродита.
– Нет! – взмолился я. – Подожди. Подожди!
Грубая рука схватила меня за ворот. Я попытался вывернуться. Бежать. Я сделал пару шагов к лестнице, и Минотавр сбил меня с ног. Я тяжело рухнул на каменный пол.
– Нет!
Минотавр прижал клинок к моему горлу. Я внимательно посмотрел на него, стараясь понять, изменилось ли что-то в нём. В его движениях. Нет ли дрожи. Изъяна. Чего-то, говорившего, что он слабеет.
Ничего.
Ловушка на рукояти шпаги не сработала.
– Держи его, – сказала Афродита.
Она уселась на меня верхом и схватила за руку.
Я задёргался. Закричал. Начал умолять. Но видел лишь лёд в глазах Минотавра и жестокую радость – в её глазах.
«Позови Тома! – взвыл мой разум. – Позови Тома!»
«Нет, Кристофер, – сказал мастер Бенедикт. – Если позовёшь его, если будешь жалеть себя – он умрёт».
Я не мог. Не мог.
Афродита вновь прижала лезвие ножа к моему пальцу.
– Боюсь, это будет больно, – сказала она.
Я не мог пожертвовать Томом. И поэтому они разделаются со мной прямо здесь. Зарежут как свинью – под холодным светом висящего над нами
гаснущего
солнца
тамплиеров.
И я вспомнил.
Я вспомнил.
– Оно там!
Мой крик эхом разнёсся под сводами подземелья.
В отличие от просьб и мольб, это заставило Афродиту остановиться.
– Лжёшь, – сказала она.
– Нет! Сокровище здесь. На стене, прямо за тобой.
Она с сомнением повернула голову, оглядев комнату.
– Нет. Вон там. За ним. – Я кивком указал на Минотавра. – Солнце. На панели. Вон то солнце.
Девушка встала и посмотрела туда, куда я указывал.
– Ничего не вижу.
– Благословение. Солнце. Благословение – это солнце.
Афродита с сомнением качнула головой:
– Это едва ли…
– Наверху, – сказал я. – В центральной башне есть плита. – Я закрыл глаза, вспоминая. Я тяжело дышал. – На ней изображены тамплиеры, их орден, созданный королём Балдуином. А над ними надпись на латыни. «Deo et hominibus benedicti» – «Благословлены Богом и человеком».
– И при чём тут это?
– Солнце, – сказал я. – Там солнце. Там и здесь – и нигде больше.
Девушка оглянулась, её глаза сузились.
– Держи его, – сказала она Минотавру и ушла наверх.
Я ждал. Шпага Минотавра по-прежнему прижималась к моему горлу. От страха я едва мог дышать.
Афродита вернулась. Её лицо раскраснелось.
– Он прав, – сказала она. – Там солнце. И больше нигде.
Она обернулась к повреждённой плите.
– Ладно, я вижу благословение. Но где проклятие?
– Его там больше нет. – Я выдернул руку из-под Минотавра и указал на разбитый камень: – Железный Король уничтожил его.
– Камень?
– Не сам камень. То, что было на нём. Священник из здешней церкви рассказал мне. Тамплиеры посмеялись над Филиппом. «Оно никогда не будет твоим». Это и есть проклятие.
Афродита перевела взгляд с солнца на разбитый камень.
– Благословение, – прошептала она. – И проклятие.
Её глаза вспыхнули. Она сунула нож за пояс и внимательно осмотрела плиту.
– Как её открыть?
– Не знаю. Там должен быть какой-то механизм. Попробуй нажать.
Она ткнула в резьбу. Провела пальцем по краю. Подёргала, стараясь вытащить плиту. И чем дальше она пыталась, тем больше злилась.
– Иди сюда! – рявкнула она.
Минотавр вздёрнул меня на ноги и подтолкнул к стене. Я подошёл, осмотрел плиту, пытаясь потянуть время.
– Даю ещё две минуты, – сказала Афродита.
Я судорожно сглотнул и занял её место, ощупывая камень. Нажал посильнее, чем она. Сильнее потянул. Повернул. Дёрнул.
Казалось, всё бесполезно.
Слыша, как оба приближаются ко мне, я начал простукивать плиту. Всю, целиком. Когда я добрался до солнца, что-то сдвинулось.
– Слышали? – сказал я.
Они озадаченно посмотрели на меня.
Я нажал на солнце. Миг оно сопротивлялось, а потом я почувствовал, как что-то хрустнуло. Посыпалась каменная пыль, и солнечный круг скользнул в толщу камня.
