– Даже и не думай спрашивать меня. Это всё твоя вина.
Я не мог решить, как будет лучше. И не мог посоветоваться с Салли. И тогда я обратился к своему учителю.
«Что мне делать?»
«Как бы ты ни поступил, – сказал он, – я буду с тобой. И поддержу тебя».
Я вздохнул и бросил прощальный взгляд на сокровища.
– Хорошо. Мы сделаем, как вы просите.
– Спасибо, барон, – коротко сказал отец Бернар и поднялся на ноги. – Что ж, дел много, а времени мало. Вам лучше уйти. Письмо доставят сегодня вечером.
Мы с Томом двинулись к выходу, но священник окликнул нас.
– Чуть не забыл. Есть одна вещь, которую вам следует сделать. Как я понимаю, вы привезли с собой из Англии… кое-что. – Он многозначительно посмотрел на меня. – На вашем месте, я бы позаботился, чтобы к вечеру оно исчезло из комнаты.
Своевременное предупреждение. Я поблагодарил его, и мы направились к выходу. Но тут я вновь остановился.
– Отец Бернар… Знаете, на самом деле я не барон.
Он рассмеялся:
– Не зарекайтесь. Вы ещё очень молоды. Дайте срок…
Мы поспешно вернулись в Пале-Рояль, задержавшись лишь затем, чтобы взять мою шпагу и инструменты, которые убийца вытряхнул из аптекарского пояса.
Аделар и Сангвин, уставшие, но по-прежнему услужливые, охраняли Салли.
Помня о предупреждении отца Бернара, мы с Томом взяли сундучок с ядами, записки моего учителя и пояс и вынесли всё из нашей комнаты. Том застонал, услышав, где я собираюсь их спрятать.
– Кладбище? – возопил он. – Опять?!
– Не могу придумать другого надёжного места, – сказал я. – Дом Шателенов теперь не безопасен. И я не собираюсь выбрасывать вещи учителя в Сену. Фальшивая гробница в склепе тамплиеров – то, что надо.
Том поворчал, но пошёл со мной. Чтобы его задобрить, на обратном пути я завернул в кондитерскую. Стоило это немало.
Мы молились у кровати Салли, когда кто-то поскрёбся в дверь. Убедившись, что за ней нет убийц, Аделар открыл. Явился дворцовый паж – тот самый мальчик, который доставил мне послание Салли.
– Вам письмо, мсье.
Я вскрыл его, и с некоторым удивлением нашёл внутри ещё один запечатанный конверт. Он, однако, был адресован не мне. На нём стояло имя самого доверенного советника Людовика – человека, которого я встретил во время завтрака в королевской резиденции.
Оставив стражников присматривать за Салли, мы с Томом поспешили в Лувр. Солнце уже зашло, но Кольбер до сих пор работал. Когда мы в сопровождении помощника вошли в кабинет министра, он сидел за столом и что-то писал в бухгалтерской книге.
– А, – сказал Кольбер, не отрываясь от своего занятия, – барон. Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь?
Я протянул письмо. Не прекращая писать, Кольбер другой рукой сломал печать и пробежал глазами текст. И лишь теперь его перо остановилось. Он встал.
– Где вы это взяли?
– Письмо принёс какой-то мальчик, мсье. Никогда прежде его не видел, – солгал я. – Он передал конверт моим охранникам в Пале-Рояле и сказал, что его велено доставить вам.
Кольбер перечитал послание.
– Вы знаете, что тут написано?
– Нет, мсье.
Пару секунд министр молча смотрел на нас обоих. Потом сказал:
– Следуйте за мной.
Мы вышли в соседнюю комнату, где Кольбер тихо переговорил со своим помощником. Тот, казалось, был ошеломлён, однако коротко кивнул и поспешно вышел.
Кольбер вывел нас на улицу, и мы увидели, что здесь начинают собираться десятки королевских стражников.
Королевский министр подозвал двоих из них.
– Возвращайтесь в Пале-Рояль, – сказал он нам. – Эти люди вас проводят. Прошу, барон, оставайтесь в своих покоях, покуда вас не позовут.
Мы повиновались – не то чтобы у нас был выбор.
Про прошествии некоторого времени Кольбер зашёл за мной. Теперь его сопровождал целый отряд стражников. Он приказал Тому остаться, а я последовал за ним по коридорам Пале-Рояля. Мне было не по себе. Повсюду раздавался грохот солдатских башмаков и громкие возбуждённые голоса.
Стражники растолкали толпу дворян, сгрудившихся у двери комнаты, и ввели нас внутрь. Здесь тоже была охрана – добрый десяток людей. Они удерживали двоих гостей герцогини – графа Амио с побагровевшим лицом и его испуганную жену.
– Кольбер? – сказал Амио. – Как вы смеете? Немедленно отпустите нас!
Министр не ответил. Он чего-то ждал.
Ещё четверо стражников пробились сквозь толпу. Они принесли два накрытых тканью тела и положили их на пол перед графской четой.
– Что это? – сказал Амио.
Кольбер сдёрнул ткань с одного из тел. Я увидел Минотавра с пронзённой грудью.
– Вы узнаёте этого человека? – спросил министр.
Графиня побледнела. Амио явно растерялся.
– Нет.
Кольбер откинул другое покрывало.
– А как насчёт неё?
Это была Афродита в своём жёлтом платье. Толпа ахнула, увидев жуткую рану в животе.
– Да, – сказал Амио, окончательно сбитый с толку. – Это горничная моей жены. Что с ней случилось?
Графиня выглядела так, словно готова была рухнуть в обморок.
– Погодите-ка… – сказал Амио и обернулся к жене. – Разве это не ваше платье? Боже праведный, почему оно на горничной?
