— Ты сможешь сдержаться и не выдать себя раньше времени? Ты знаешь, кто выйдет против тебя?
— Не знаю. Но это и неважно.
Колдун сокрушённо покачал головой, опуская ложку в кашу.
— Не зря Асвейг считает тебя слишком самоуверенным. Ты думаешь, что, раз Фернир за твоей спиной, то ты неуязвим? Или что месть делает тебя таковым?
— Я так не думаю, — Ингольв вперился в него, раздражаясь от насмешки, что скользнула в его тоне. — Но я должен делать то, к чему меня подводит моя цель.
— Что ты готов отдать за неё? — Эльдьярн больше не смотрел на него, продолжая помешивать кашу.
— Всё. Жизнь, если нужно будет, — Ингольв снова опустил взгляд.
— Вот это и плохо.
Они оба замолчали. Великан задумался о чём-то: и по его сосредоточенному лицу вдруг стало видно, как много ему уже лет. Казалось бы, он всё знает наперёд. И если с Лейви было бесполезно спорить из-за его быстрого ума и острого языка, то с Эльдьярном — лишь потому, что он, кажется, заранее знал обо всём, что ему могут сказать. Радовало только одно: похоже, он перестал относиться к Ингольву с резким неодобрением. Теперь тот у него вызывал нечто вроде усталости. Как своё дитя, которое тянет руки, куда не следует, не понимая, что может навредить самому себе.
Едва слышное шуршание почти заставило подпрыгнуть на месте. Бросив ложку мимо миски, Ингольв бросился к Асвейг, склонился над ней, напряжённо оглядывая её всю. Но девушка только вздохнула через чуть приоткрытые губы. Острое разочарование пронеслось в груди блестящим клинком. Располосовало до боли. Неужели всё напрасно? Неужели Рагна не справилась?
— Она всё ещё жива, — совершенно ровно проговорил Эльдьярн за спиной.
Будто это могло успокоить. Ингольв медленно сел на постель девушки, опустил голову в ладони, уперевшись локтями в колени.
— А если они всё же не выдержат? Не дождутся, как яд растворится?
Великан повернулся к нему, ударил тяжёлым взглядом.
— Будь ты женой викинга, ты не дождался бы своего мужа домой. Потому что не веришь в его силы и удачу. А те, с кем мы связаны, всегда чувствуют, ждут ли их там, откуда они ушли.
— Мы с Асвейг не связаны больше. Может, тогда я понимал бы лучше твою уверенность.
— И ты туда же, — хмыкнул колдун. — Вы всё ищете в себе обрывки той связи, что была когда-то. И думаете, что только в ней была причина. Но ты притащился на Фьермонт сам. Никто тебя не тянул. Разве не так? И Асвейг пошла за тобой не поэтому. И даже не потому, что ей сказала идти с тобой Рунвид.
— Я не способен сделать её счастливой. Как бы то ни было, — Ингольв и понимал, о чём говорил Эльдьярн, но не ощущал внутри подтверждения его словам.
Он знал о долге перед родичами, об ответственности за Асвейг, о своём предназначении. И казалось, кроме этого нет больше ничего.
— Я знаю. И она хочет вернуться домой, пусть там её не ждёт ничего хорошего.
— Почему ты так думаешь? Может, там ей всё же будет лучше…
— Нет. Иначе она не оказалась бы здесь, — великан тоже отложил ложку, будто охота есть у него резко пропала. — Но я не вправе указывать ей, по какой тропе свернуть в конце.
— От ваших разговоров можно и правда умереть, — еле различимо просипел Лейви. — От тоски.
Ингольв вскинулся. Вот откуда послышался тот шорох! Скальд снова еле-еле пошевелился, пытаясь повернуть голову. Но даже на такое простое движение его сил не хватало. Эльдьярн схватил со стола кружку с водой и подошёл тоже.
— Как ты, брат? — Ингольв помог скальду приподняться, чтобы напиться.
Тот с жадностью осушил кружку и медленно снова опустил голову.
— Паршиво, как ещё, — поморщился, прикладывая ладонь к животу. — И здесь гораздо хуже, чем там, откуда я вернулся. Я снова видел её.
Он пошарил взглядом по комнате и остановился на Рагне, которая до сих пор ещё не просыпалась.
— Она удержала тебя, — великан вернул кружку на стол. — И Асвейг.
— Асвейг? — Лейви снова попытался повернуться, но только дёрнулся неловко, отчего сам на себя разозлился.
— Да, отравить, похоже, хотели её, — Ингольв вернулся к постели девушки. — Но и тебе досталось.
— Чтобы я ещё хоть раз съел хоть один кусок в этом доме.
— Как только ты немного очухаешься, мы уйдём в лагерь.
Теперь зашевелился, продирая глаза, и Блефиди. Надо же, как его скосил сон: проспал, даже с боку на бок не ворочаясь. Он сел, недоуменно осматриваясь, а, завидев, что Лейви очнулся, поспешно встал.
— Я рад, что ты жив, дружище! — облегчённо улыбнулся, но, коротко глянув на Ингольва, который стоял рядом с Асвейг, снова помрачнел. — Что сказал конунг?
— Завтра хольмганг, — тот передёрнул плечами. — И чую, Альвин готовит мне хороший сюрприз. Чтобы мне не было слишком скучно.
Ромей покачал головой. Все снова притихли на время, а после, оставив Лейви, который с каждым мигом всё больше набирался сил, на попечение Эльдьярна, Ингольв и Змей всё же отправились на торг: как ни крути, а припасами надо обзаводиться, хоть накануне не удалось.
Вернулись они только к вечеру. Сгрузили мешки с крупой, сушёной рыбой и вяленым мясом у стены да сели отдышаться. Лейви, ещё зеленовато-бледный, уже сидел, крепко держась за край лежанки, чтобы не упасть.
