Кириан не стал бы просить помощи у ведьмы Карвер даже для того, чтобы уберечься от Ада. В конце концов, ему удалось прожить целый век с проклятием, наложенным на него одной из Карвер. Но теперь за ним гонится демон, и магия, заключенная в его проклятии, может буквально развязать Ад на Земле. Кириану нужна Карвер, чтобы снять проклятие и предотвратить катастрофу. Но когда он находит ведьму Карвер этого поколения, обнаруживает, что хочет, чтобы она сделала с ним гораздо больше, чем просто сняла проклятие.Всю свою жизнь Саманта Карвер слышала рассказы об опасном убийце, которого прокляла ее прабабушка, поэтому неудивительно, что, когда мужчина появляется у нее во дворе, она пытается прогнать его. Но этот тревожно сексуальный мужчина не уходит, и чем больше Саманта узнает его, тем больше сомневается в том, что всегда слышала.Достаточно ли бурлящего влечения, которое разделяют Кириан и Саманта, чтобы преодолеть сто лет недоверия и непонимания?
Вой пронзил тишину ночи. Его крылья рассекали воздух, стремясь подняться все выше и выше. Они наступали ему на пятки. Запах серы окутал его как раз в тот миг, когда зловонное дыхание коснулось его когтей. Поэтому пришлось резко нырнуть влево.
Появилась ветка. Ему пришлось свернуть в заросли деревьев. Адские псы все еще гремели по земле, как дикая охота из древних легенд. Ветви и листья превратились в размытое пятно, когда он выстрелил в луч луны, сияющей над головой.
Ветви деревьев словно руки, казалось, ползли к нему, тянулись, чтобы схватить его за распростертые крылья. Он не знал, может ли демон повелевать лесом, но он не собирался подпускать их к своим перьям. Он прижал крылья к телу, используя оставшуюся силу, чтобы взлететь через маленькое отверстие.
Они были слишком близко.
Кириан взмыл в открытое ночное небо. Широко расправив крылья, он поймал воздушный поток и позволил ему повести себя вперед. Внизу остались лаять адские псы. Они охотились на него.
Демон никогда не остановится. Нет, он не успокоится пока не выщипает все перья из Кириана и не откроет портал для своей армии, дабы ворваться в этот мир. И именно на плечи Кириана легла тяжким грузом ноша в виде остановки демона. Это была часть проклятия, связавшая его, которую волшебница не предвидела. Ее сила, последние крупицы, теперь были в его теле ворона.
Кириан устал был запертым этим проклятием. Оно превратило его тело человека — в птицу, словило его разум в мир грез, который был настолько близок к Аду, насколько это вообще было возможно. Он страдал сотню лет. Теперь, когда демон осознал на что его перья способны, его существование стало угрозой не только для него самого.
Имелся лишь один способ избавиться от проклятия, но Кириан предпочел страдать, нежели ползать и умолять. Он не стал падать ниц перед ведьмами, что обрекли его на такое существование.
Теперь он знал, что независимо от того, каким человеком он был, он не мог позволить демону использовать его.
Саманта Карвер закончила последнюю работу и отложила нож для чистки овощей в сторону. Ее руки были покрыты внутренностями, застрявшими в кольцах и под ногтями, и магия все еще гудела в кончиках ее пальцев. Потребовалось некоторое время, чтобы ее желудок успокоился после подачи энергии вперед, и девушку затошнило, когда она прислонилась к стойке.
Ошметки валялись повсюду. Саманта всегда задавалась вопросом, почему она не могла быть более аккуратной. Вокруг царил хаос, который нужно было убрать. Из нее вырвался вздох и она потянулась, чтобы потереть лицо, но остановилась сразу же, как только осознала какой ужас все еще покрывал ее руки.
Это была просто тыква, подумала она, смеясь над собой. Саманта сгребла газету, которую она разложила, и пнула ножной рычаг мусорного бака, убирая свой беспорядок одним махом. Вымыв руки от всего этого, она вернулась к тыквам. Девушка достала маленькие чайные свечи из ближайшего ящика, поместила их внутрь, прежде чем проверить знаки, вырезанные на внутренностях тыквы, и, как только она была удовлетворена, поставила крышку на место.
Снаружи воздух был морозно-свежим. Саманта замерла, позволяя воздуху воздуху свою обнаженную кожу, и сделала глубокий вдох, смакуя его. Магия ее знака гудела в руках. Она была мягкой и нежной, но решительной. Это время года как раз подходило, чтобы добавить дополнительную защиту для ее дома. Тыквы отлично скрывали магию от посторонних глаз, стоя на страже со своими пугающими лицами.
Она наклонилась и положила одну у входной двери. Затылок у нее покалывало, когда она встала. Беспокойство в животе усилилось, когда Саманта посмотрела на окружающий мир, ища неприятности. Район был тихим, если не считать тявкающего пса миссис Бьюкенен тремя домами дальше. И все же у нее по коже побежали мурашки.
Мир был окрашен в оттенки красного и оранжевого, листья падали на землю, как тлеющие угли. Викторианские дома и дома ремесленников были покрыты искусственной паутиной или устроили кладбище из пенопласта у себя во дворе. Забор миссис Бьюкенен был увешан ухмыляющимися пугалами, потому что она яростно ненавидела Хэллоуин, называя его праздником дьявола.
И Саманта ничего не могла с собой поделать. Она заколдовала пугало возле входных ворот, чтобы оно подмигивало миссис Бьюкенен каждый раз, когда она проходила мимо. Возможно, лающая собака и увидела это, почему и начала гавкать. Но это не объясняло причину тревожного чувства, что плотно окутало Саманту.
Глас на задворках разума кричал ей бежать. Конечно же, она не была достаточно умна, чтобы прислушаться. Любопытство переполняло ее. Саманта никогда не была одной из тех, кто избегал смотреть врагам в глаза.
Тем не менее, когда девушка увидела огромного ворона, сидящего на дереве прямо за ее забором, она взвизгнула и бросилась внутрь. Дверь за ней захлопнулась. Саманта прижала руку к груди, одновременно испуганная и ненавидящая себя за то, что убежала. Откинув с лица прядь кудрей, она наклонилась, чтобы выглянуть в ближайшее окно.
