– И что, предложение было принято? – спросила Кейт.
– Ну, свидетельств, что оно было отклонено, не существует.
Заместительница помощника комиссара предоставила Кейт миг-другой, чтобы та усвоила все, что успела услышать.
– Продолжай, – снова призвала ее Кейт, хотя и нерешительно, словно такие запретные знания могли каким-то образом поставить ее под угрозу. Но стремление к ним было непреодолимо.
– Поскольку Внутренний двор никогда не признавался короной официально, то невозможно предполагать какую-либо связь, не говоря уже о том, чтобы доказать ее существование, вплоть до настоящего времени. Подозрения, конечно, возникали, но мало у кого хватало смелости их озвучить.
– Прости, что перебиваю, – извиняющимся тоном вставила Кейт, – но почему «Внутренний двор»? Почему они так себя называют?
– Мы думаем, что это произошло из-за отсутствия веры в судебную систему страны и средства коммерции – так же, как обстоит с этим сегодня. Тогда они считали, как считают и сейчас, что Великобритания должна восстановить себя в качестве значительной мировой державы. Изначальные мотивы были патриотичны, но избыток таинственности неизбежно закладывает основы для коррупции, так же как и стремление к слишком большой власти и политическим преимуществам. В конце концов краеугольным камнем ВД стала жадность, и это начало разрушать их принципы и отдалять их от короны, а также от современного им правительства. Тем не менее, организация уже сделалась неотъемлемым элементом суверенного государства, и к тому времени она знала, где, так сказать, похоронены скелеты.
– Монархия по-прежнему в этом участвует?
Глория мрачно кивнула.
– Понимаешь, хотя на протяжении веков немало королевских скандалов замалчивались, иногда даже второстепенные персонажи – назовем их актерами эпизодов – легко могли бы нанести непоправимый ущерб репутации короны. Помнишь человека по имени Майкл Фаган?
Кейт мгновение-другое порылась в памяти.
– Фаган… Да, не он ли был нарушителем, который проник в спальню королевы Елизаветы, когда она сама там находилась? Это случилось несколько лет назад, верно?
– В июле тысяча девятьсот восемьдесят второго.
– Это объяснили непредвиденными обстоятельствами и провалом службы безопасности.
– Да, так оно и было. Главу службы безопасности Букингемского дворца спустя какое-то время по-тихому сняли.
– Но как это могло повредить репутации королевы? Ее тогда хвалили за ясный ум и мужество.
– Верно. Она вела себя отлично, без какой бы то ни было паники. Но ты действительно считаешь, что совершенно посторонний человек может проникнуть на территорию дворца, а затем и в само здание при таком количестве охранников и полицейских, его охраняющих?
– Ну, должна признать, что в то время я находила все это немного странным. Так что же было на самом деле, Гло?
Глория стесненно вздохнула.
– Дворцом хорошо управляют, его главные сотрудники и охранники превосходно справляются со своими обязанностями. К сожалению, кое-кому из персонала ниже рангом, лакеям, слугам, многие из которых, как известно, геи, время от времени недостает «острых ощущений», ради чего приглашают как половых партнеров, так и арендуемых мальчиков. Казармы королевской гвардии, которые невдалеке, служат охотничьими угодьями для поиска здоровых молодых мужчин, которым было бы только в охотку поразвлечься. Не хмурься, Кейт. В Палате общин и в Палате лордов об этом знают и привыкли к подобным фривольностям.
Она помолчала. Было очевидно, что Глории непросто рассказывать подруге о таких делах.
– Ты правда можешь мне доверять, – тихо заверила Кейт женщину-полицейского. – Обещаю, все это не пойдет дальше меня.
Глория собралась с духом.
– Так вот, нет оснований утверждать, что Фаган был геем – он, возможно, просто был другом того, кто полагал, что вечеринка в одной из жилых комнат персонала пройдет очень весело. Но вот в чем дело: Майкл Фаган никогда не обвинялся в проникновении со взломом, не говоря уже о проникновении в спальню королевы без приглашения. Позже его обвинили в краже полубутылки вина, но обвинение сняли, когда он был направлен на психиатрическую экспертизу. Иными словами, его отпустили, шлепнув по рукам. Я думаю, потому, что дело было сделано. За молчание по поводу махинаций среди персонала нижнего ранга наказания он, более или менее, избежал.
Глория откинулась на спинку кресла, давая Кейт время переварить информацию.
– Я помню, как спрашивала себя, что же случилось с Фаганом, – медленно проговорила Кейт. – В результате все было подано очень сдержанно, не так ли?
– Верно. В то время это считалось лучшей политикой.
– Лучшей, чем честность?
– Конечно.
Ответ был прост, и, хотя Кейт была достаточно взрослой и знала, что в правительстве малые обманы соседствуют с большими, она надеялась, что ее подруга к ним не привыкла.
– Ты говорила, что могла бы привести мне
