Несмотря на отвращение, которое Эш испытывал ко всему тому, что поддерживал умерший, он чувствовал, что должен как-то отдать дань уважения покойному, но не успел. Где-то в замке – это прозвучало близко, должно быть, на том же этаже, – раздался еще один громкий взрыв.
Внезапно огонь из камина выплеснулся на Эша, заставив его вскрикнуть скорее от испуга, чем от боли. Он упал на пол и увидел, что танцующие тени пятятся, словно тоже опаленные неожиданно жарким пламенем. Он откатился от огня, но понял, что тот уже вернулся в камин и горит так же ярко и горячо, как это было, когда он впервые вошел в комнату.
Труп Байрон
Поднявшись на ноги, Эш услышал, как дверь дальней комнаты с треском распахнулась. Затем послышались тяжелые шаги, и знакомый голос закричал:
– Часовня в огне, ваша светлость. Взрыв! И вот только что был другой в коридоре! Мы должны вывести всех наружу!
Дверной проем меньшей комнаты заполнила огромная фигура сэра Виктора Хельстрема.
Затем раздался звук такой страшный, что Эш на мгновение съежился.
Это Хельстрем заревел от ярости.
Проснувшись, Кейт Маккаррик обнаружила, что уже сидит в постели, а одеяло сползло до пояса. На ней была только легкая ночная рубашка, но тело под ней покрывала тонкая пленка пота.
Глаза у нее были широко открыты, но ничего не видели в полумраке спальни. После пробуждения голова была абсолютно пустой, и сознанию потребовалась пара секунд, чтобы все вспомнить. Тогда ее снова охватил ужас.
Она видела сон – нет, это был кошмар. Но как ни старалась она сосредоточиться, в голове крутились только обрывочные образы. Большинство из них были связаны с Дэвидом. Тот был в опасности. В страшной опасности. Кейт согнула колени под одеялом, обхватила их руками и уткнулась в них лбом. Она попыталась вспомнить, но, как и большинство снов, этот был неуловим, так что все, что она могла уловить, были чувства: ощущения страха и ужаса.
В замке Комрек происходило что-то дурное, что-то зловещее, и Дэвид Эш был в самом центре этих событий, как в ловушке.
Она откинула одеяло и подошла к большому зеркальному окну с видом на город. Сейчас ей необходимо было увидеть что-нибудь нормальное: дома с освещенными окнами, ночной транспортный поток, тени людей, идущих по тротуарам, – свидетельства самой жизни.
Кейт была знакома с необъяснимыми видениями и сенсорными иллюзиями, но эти ощущения в ее собственной голове были другими, какими-то более прочными, их, казалось, можно было коснуться.
И было это из-за экстрасенсорного дара Дэвида, хотя тот всегда высмеивал его и отрицал. Однако в последнее время – в течение последних нескольких лет – его отрицание становилось все менее категоричным, он как будто начинал признаваться в этом своем шестом чувстве, хотя и называл его просто сильной интуицией, а не экстрасенсорной способностью.
Она подумала – почувствовала, – что его разум отправлял сигналы бедствия, даже если он сам этого не осознавал. В замке Комрек происходило что-то ужасное, и ее удручало, что она ничего не может сделать, чтобы помочь ему. Кейт проклинала себя за решение лечь спать так рано после двух длинных бесед за ужином; возможно, в глубоко бессознательном состоянии ее подсознание посылало ей видения таких противоположных стихий, как огонь и вода.
Наверное, у нее была лишь одна маленькая возможность что-то предпринять. Даже если это и не будет особо действенно. Она надеялась, что ее подруга Глория Стэндуэлл не слишком раздражится, если она побеспокоит ее так поздно ночью.
Кейт потянулась к телефону на прикроватной тумбочке.
Хельстрем промедлил в дверях всего пять секунд. Сначала он уставился на Дэвида Эша, потом на тело лорда Эдгара Шоукрофт-Дракера; труп Байрон
Пока Хельстрем ревел, Эш не успел прийти в себя, прежде чем тот бросился к нему, вытянув перед собой огромные руки, чтобы схватить остолбеневшего исследователя. Эш попал в мощные тиски, и оба они полетели через всю комнату так быстро и с такой силой, что сокрушили высокие французские окна и вылетели на площадку перед парапетом, где ветер с моря стал трепать их волосы и одежду.
Они повалились, такую набрали инерцию, и Эш использовал краткий миг передышки, чтобы откатиться от главного исполнительного директора, чья толстая рука пыталась снова его схватить. Но Эш быстро вскочил на ноги, меж тем как грузный Хельстрем, с трудом поднявшись на колени, по-прежнему ревел, обдуваемый ветром.
