Проклятие Желтого императора полностью

«Выбрать одного и проклясть его, как того таксиста, или предугадать его смерть, как в тот раз в вагоне с орущим младенцем, разве это трудная задача? Почему же сейчас так тяжело, словно мне дали пистолет с одним патроном и велели застрелить любого по моему выбору? Ты должен умереть! Как я могу решиться на такое… Хорошо, хорошо, если этого, черт побери, никак нельзя избежать, тогда я выберу самого уродливого! Это будешь ты, тип в костюме! Взрослый мужчина, а лицо толстое, как женская задница, волосы лоснятся, будто он каждую волосинку отдельно протер маслом из сточных труб[70], на такого взглянешь, и сразу стошнит!»

– Кого ты выбрал? – нагнулся к нему Дуань Шибэй.

– Вон того толстяка, который сейчас вошел на эскалатор.

– С розовым воротником на рубашке?

– Угу.

– Что тебя в нем привлекло?

– Что?

– Почему среди такого количества людей ты выбрал его?

– Потому что он такой противный, аж воротит…

– Это не обоснование – по крайней мере, не для мастера смерти!

– Я думаю… э-э-э… наверное, из-за его волос…

– Волос? А что с волосами?

– Они слишком черные, прямо-таки неестественно черные.

– А?

– Похоже, они у него крашеные, а на вид ему не больше тридцати. Раз он их красит, значит, у него уже есть седина, а седина в молодом возрасте в основном возникает от нехватки ци почек и недостатка жизненных сил и крови.

– Очень хорошо, что еще? Эскалатор уже поднялся наполовину!

– У него опухшие нижние веки, подбородок красный, и, хотя он очень толстый, щеки у него сероватые и матовые. Это признак дефицита энергии почек и избытка тепла из-за недостаточности инь…

– Что еще?

– Еще… А! Он, похоже, заметил, что я за ним наблюдаю!

Толстяк впился взглядом в Хуан Цзинфэна, в его глазах сначала мелькнуло удивление, потом недоумение, недоумение сменила нерешительность, нерешительность уступила место злобе.

Будто бы цель, на которую смотришь через оптический прицел, заметила свое в нем отражение. На лбу у Хуан Цзинфэна выступил холодный пот.

– Соберись! – рявкнул Дуань Шибэй.

«Соберись, соберись, легко сказать, но я сейчас вижу немного нечетко… эскалатор медленно ползет наверх, толстяк смотрит на меня с ненавистью и скрежещет зубами от злости, похоже, он правда понял, что я предсказываю его смерть, а это то же самое, что убить его… что же делать? Что же мне делать?»

Ветер из тоннеля метро пронесся через выход с эскалатора, обдав Хуан Цзинфэна какими-то ядовитыми парами. Хуан Цзинфэн почувствовал невыносимый зуд по всему телу, хотел почесаться, но взгляд толстяка словно парализовал его, и он не смог пошевелиться.

«Это невыносимо!»

– Не бойся! – строго сказал Дуань Шибэй. – Смотри на него внимательно, что еще видишь?

«Эскалатор с рокотом двигается снизу вверх. Один за одним мимо проходят те, кто наконец сошел с верхней ступени. Между мной и толстяком всего пять метров, он поднимает руку. Неужели он собирается ударить меня по лицу? Четыре метра! Три метра!»

– Говори! Времени осталось мало! – торопил Дуань Шибэй.

«Два метра!»

Один метр, и толстяк сделал шаг и сошел с эскалатора. В ярости он развернулся к Хуан Цзинфэну, уже собирался что-то сказать, но внезапно будто съежился и трусливо попятился назад.

Он увидел стоящего рядом Дуань Шибэя. Ледяной взгляд человека в черном плаще был полон убийственной ненависти.

Толстяк сглотнул слюну, машинально пошарил рукой по своим груди и животу, как бы стремясь убедиться, что все части его тела по-прежнему на месте, и с рассерженным видом ушел. Дуань Шибэй вытащил Хуан Цзинфэна из метро на улицу, толкнул его и воскликнул:

– Да что с тобой такое?! Я думал, ты не испугаешься, даже увидев зомби…

– Но я не могу убивать людей! А если тот человек еще и понял, что я собираюсь его убить… – бессильно выдохнул Хуан Цзинфэн.