Муж еще пару раз пронесся по квартире, ища то галстук, то портфель, то какие-то документы. Он заглянул в комнату, увидел альбом и возмутился:
– Подними его!
Приказной тон еще больше разозлил Арину. Тоже барин нашелся! И вообще-то она ему не батрачка какая-нибудь, а законная жена! А значит, ровня ему.
И она упрямо заявила:
– Ты уронил, ты и поднимай.
Муж уставился на нее со все возрастающей злобой. Арина своего взгляда тоже не опустила. И сама понимала, что, несмотря на все усилия хранить спокойствия, смотрит она на мужа не совсем так чтобы с лаской. Ну а от мужа и вовсе катились волны ненависти, Арине даже показалось, что у нее заломило в затылке, настолько осязаемым было это чувство. Ей даже показалось, что муж ее сейчас ударит. Никогда такого еще не случалось в их семейной жизни. И было бы очень обидно схлопотать по морде именно сейчас из-за такой ерунды.
– Прямо детский сад какой-то!
И злобно пнув альбом ногой, так что тот отлетел далеко под кровать, муж накинул пальто и ушел. Дверью напоследок он хлопнуть не забыл.
Выглянув в окно и убедившись, что муж и в самом деле ушел, назад уже не вернется, Арина перевела дух.
– Уф!
Внезапно ей стало смешно. Накал страстей спал, и она могла более или менее спокойно проанализировать ситуацию. Действительно, детский сад, штаны на лямках. Чуть не подрались. Что с ними двумя такое происходит? Никогда раньше у них дело до открытой ругани не доходило. Могли пообижаться, могли подуться друг на друга, но чтобы так безобразно орать, да еще из-за чего? Из-за альбома со старыми открытками! Два взрослых человека, оба с высшим образованием, и поцапались из-за такой глупости.
И еще Арине было жаль старый альбом, который пострадал совсем уж безвинно. Она опустилась на колени и полезла под кровать за альбомом. Он лежал там в самом центре на густом и мягком покрывале из пыли. И Арина порадовалась, что не заставила мужа лезть под кровать. Была бы еще одна причина для выговора. И на сей раз справедливая.
– Что-то я с этим переездом и ремонтом совсем хозяйство подзапустила.
Арина принесла умную швабру, быстренько протерла пол, так что бóльшая часть пыли исчезла без следа, а та, что осталась, скромно попряталась по углам и за ножками, лежала там и особо не отсвечивала.
– Ну вот! – удовлетворенно вдохнула Арина. – Теперь порядок.
Разобравшись с пылью на полу, она протерла альбом и села на кровать, держа находку на коленях. Честно сказать, тумбочка уже не первый день мозолила ей глаза, словно призывая заглянуть в себя. Несмотря на неприязнь, которую в ней вызвала вся эта ситуация, Арина должна была признать, что Сил прав в своем стремлении отреставрировать тумбочку. Она того стоила.
На порядком заляпанных и побитых временем дверцах все еще была видна тонкая инкрустация из слоновой кости и какого-то светлого дерева. И резьба на тумбочке была красивая. Почти музейный экспонат, если бы не плачевное его состояние. Тумбочка стоила того, чтобы ее получше рассмотреть. Но Арину все время что-то отвлекало и как-то руки не доходили, чтобы посмотреть, что в ней находится. А тут вдруг дошли. Спасибо мужу надо сказать за это.
– Вечером скажу, – пообещала самой себе женщина. – И извинюсь. Что мы как дети, в самом-то деле. Взрослые, любящие друг друга люди, а так себя ведем.
Арина поежилась. Вроде бы на дворе было тепло, да и в квартире градусник уверенно показывал двадцать пять градусов, мерзлячкой она тоже никогда себя не считала, откуда же тогда берется этот неприятный озноб, который сопровождает ее с того момента, как они с Силом перебрались жить в квартиру его отца? Ладно бы зимой, но сейчас-то лето. И ведь нельзя сказать, что вокруг неуютно. Пусть они с Силом въехали в запущенную квартиру, но за истекшие месяцы они сделали в квартире ремонт по своему вкусу. Разумеется, он еще не был до конца закончен, кое-какие подсобные помещения все еще дожидались обновления. Но с этим, считали супруги, можно было и подождать. В целом все было готово и приятно глазу.
Так откуда же брался неприятный озноб и ощущение чего-то недоброго? И еще Арине казалось, что ссориться с мужем они стали с первой минуты, как вошли в эту квартиру. Прямо в прихожей и сцепились. Поссорились из-за цвета, в котором каждый видел это помещение. Арина считала, что нужно сделать что-то светленькое, а Сил утверждал, что светлая прихожая – это верх безумия.
– Самое грязное место в доме, куда приходишь с улицы, где скапливается вся дорожная грязь, ты хочешь выкрасить белой краской! Ты спятила, не иначе!
До сих пор вспоминать об этом инциденте Арине было неприятно, словно бы какая-то злая сила вселилась в ее мужа и заставляла его говорить грубые слова. Разумеется, после они быстро помирились. Они всегда мирились, потому что любили друг друга и умели прощать друг другу. Но все же каждая ссора оставляла маленькую кровоточащую царапинку, которые болели снова, если случалась следующая ссора. А она неизменно случалась.
