В Хабаровске, может быть, застанем Белозерскую, кстати, она вчера разговаривала из Хабаровска с нами по телефону. Она должна ехать в Находку по своим книжным делам. Мармонтову она сообщила, что у меня плохо с голосом. Так что сегодня концерта не будет. Да его все равно не могло быть, поскольку поезд сильно опаздывает. Вот и сейчас мы долго стоим, нас уже обогнали два состава. В поезде, кажется, имеется вагон-ресторан, но я в него не пойду. Деньги летят, как птицы. Не успел оглянуться, как уже страчена «косая». Правда, я отправил домой 4 бандероли книг.
Мой вагон стоит напротив станционного базара. Обилие молока, сметаны, яиц, раннего зеленого лука. Огромное количество едущих людей разных профессий, но в большинстве случаев не старше сорока лет. Вижу много спортсменов, направляющихся, видимо, в Хабаровск на соревнования или возвращающихся с них...
9.00 вечера. Мы опять стоим на каком-то разъезде. Заходил к Тернеру, они с Кабаловым едут в 3-м вагоне, купейном, жестком. Кабалов с кем-то флиртует (природа берет свое). Боря, оказывается, по случаю выходного дня уже немного «клюкнул», но стойко держится. Со мной кто-то поздоровался, но кто? Я его не знаю. Сходил в ресторан поесть: щи, гусь с гарниром, порция масла и 100 гр. московской водочки. Сделалось немножко жарко и как-то безразлично к тому, что ожидает меня. Пора прекратить петь. Пусть поют другие, а мне пора на покой.
Солнышко заходит в мелкие барашковые облачка, расходящиеся лучеобразно. Горизонт ярко-светло-золотистого цвета незаметно переходит в голубой. Редкие молодые дубовые рощицы и ярко-зеленая трава, пестрящая белыми отцветшими одуванчиками и золотыми головками молодых. Кучка небольших домиков, с чернеющими вокруг квадратами прямоугольных огородов с картофелем и овощами, которые явятся зимой большим подспорьем для питания их хозяев.
Уже птички запрятались в укромные местечки на ночной отдых. Природа подготовляется ко сну. Темнеют купы деревьев. Закатное небо переливается перламутровыми оттенками. Солнышко уже зашло. Поезд, слава богу, тронулся.
Мы стояли на ст. Отроги.
Вчера около 11 час. прибыли на ст. Облучье, где нас ожидали Мармонтов и представитель клубной администрации. Уговорились, что утром я покажусь врачу, и от его решения будет зависеть устройство моего концерта. Ночевали в вокзальной гостинице. Я принял три таблетки бромунала и сразу же заснул.
Утром отправились в больницу, которая расположена несколько выше вокзального здания. Дело в том, что Облучье лепится на склоне большой горы. От вокзала ведет вверх деревянная лестница в несколько десятков ступеней. На выемке расположились больница и другие здания, здесь же примостился... цыганский табор. Цыгане раскинули шатер, с цепной собакой, перинами, одеялами, подушками и прочим тряпьем.
В больнице врач после осмотра посоветовала мне помолчать несколько дней, ввиду того что у меня несколько набухли и порозовели голосовые связки. У меня немного отлегло от сердца. Хотя я, откровенно говоря, мало верю в ее опытность как ляринголога, но в данный момент она решала судьбу концерта в Облучье. Вернувшись в гостиницу, Мармонтов решил, не откладывая, ехать в Хабаровск. Выяснилось, что на перроне стоит поезд «Челябинск—Хабаровск», на него можно приобрести билеты, и что он отходит через 5 минут. Похватав вещи, мы как сумасшедшие понеслись к поезду, готовому вот-вот тронуться. У нас был 7-й вагон. Только благодаря задержке состава успел и Кабалов, который еле-еле собрал свои пожитки. Всей группой были проявлены максимальная оперативность и молниеносность. Если бы заснять наши сборы, то эти кадры можно было бы назвать «Эвакуация евреев из земли Ханаанской», или «Были артисты и — нет их!». Представляю, как будет удивлен представитель клубной администрации, который спокойно, не торопясь зайдет в вокзальную гостиницу и не найдет наших следов. Мне все это напоминает кадры из недавно шедшего советского комедийного фильма «Сеанс гипнотизера». Финальная часть его — бегство актеров.
В вагоне — купе №6 — было чисто, но чрезвычайно душно. На станции Бира купил горячего отварного картофеля, стакан сметаны, полдюжины яиц, и с Бобой Тернером мы плотно покушали.