— Представь, что ты вор! Войди, так сказать, в его образ! — неожиданно потребовал начальник. — Допустим, стало известно: у такого-то лежат в хате зелёненькие, три с половиной косых. Ты решил их увести. С чего начнёшь?
Поручик не удивился. Он давно работал с капитаном и привык к его методу вести расследование. Метод капитана заключался в том, чтобы вжиться в образ очередного преступника, так сказать, проникнуть в его психику. Без проникновения в психику преступника капитан вообще не представлял себе работы и не верил в успех расследования. Вот почему таким трудным для него оказалось алкогольное дело. Не мог же он требовать от подчинённого, чтобы тот напивался изо дня в день, вживаясь в психику алкоголика!
Поручик послушно задумался.
— А я его знаю? — спросил он, поудобней усаживаясь на стуле и похлопывая себя по колену блокнотом.
— Предположим, знаешь. Может, не лично, через знакомых. Или тебе показали его на улице.
— И я решил увести… — задумчиво протянул поручик. — И я решил увести… Ключи! Ясное дело, ключи!
— Что ключи?
— Сначала уведу ключи и сделаю с них слепки. Потом по ним закажу ключи. Потом прослежу, чтобы в квартире никого не было. Два человека — плёвое дело. Открою дверь…
— Стоп! — прервал капитан. — Как уведёшь ключи?
— У сынка проще, чем у мамочки. Мамочка дама серьёзная, а сынок… Где он носит ключи?
— В кармане куртки.
— В кармане куртки… Куртку иногда снимает… Работает… Работает ассистентом в Архитектурном институте. На работе он куртку снимает? Так? Иду в институт, изучаю обстановку… Так? Пользуюсь моментом, когда он снимает и оставляет куртку, так?
— А если не снимает?
— Уговорю снять.
— Выходит, ты его знаешь лично?
Поручик уставился в окно, сдвинул брови и перестал постукивать блокнотом по колену. Потом решительно заявил:
— Если он куртки не снимает — никуда не денешься, знаю его лично.
— Ну так отправляйся в институт и узнай, снимает ли он на работе куртку.
Через два дня капитан и поручик располагали достоверными данными о том, что Лёлик не только снимает куртку, но и бросает её где попало, оставляет без всякого присмотра в помещениях, которые надолго покидает, вспоминает о ней, лишь уходя домой, да и то не всегда. Из куртки без особого труда можно было не только вытащить ключи, но даже снять подкладку.
— Я бы поступил по-другому, — сказал капитан, ознакомившись с достоверными данными. — Зачем делать слепки? Слесари не любят изготавливать ключи по слепкам, это труднее, да и вызывает подозрения. Я бы взял ключи и поехал с ними к слесарю, тот бы сделал по ним новые, а если занят, сам профессионально снял бы слепки, такое бывает, чтобы не торопясь работать. И нет вопросов — откуда ключи, чьи ключи. Мои — и дело с концом, хочу сделать запасные. А те отвёз бы и сунул на место, в карман куртки.
— Если я правильно понял, теперь мне надо обежать мастерские по изготовлению ключей в радиусе двух километров вокруг института? — обречённо поинтересовался поручик.
— Бери шире. По нашему городу ходят трамваи и автобусы.
На второй день поисков ключи опознал один из слесарей на Багне. Ему запомнился ключ от нетипового, еше довоенного врезного замка.
— Вроде бы я такой делал, — с сомнением говорил владелец мастерской, рассматривая редкий ключ. — Вроде бы делал. Но это было довольно давно, месяца два назад.
— А кто принёс этот ключ?
— Нешто я помню? Вот убейте меня на этом месте, не помню. Вроде бы мужчина. Но может статься, что и баба. Нет, вроде мужчина.
— А как он выглядел?
— Да откуда мне знать? Я не помню, был то мужик или баба, а вы спрашиваете, как он выглядел! Не знаю. Обыкновенно, поди, выглядел, не то бы я запомнил. Вот ключи запомнил, а его нет.
И это было все, чего удалось добиться капитану в своих расследованиях. В квартире Лёлика не оказалось никаких подходящих отпечатков пальцев, никаких других полезных следов. Подозрения пали было на Мартина, который тоже бывал в Архитектурном институте, но, во-первых, в указанные дни Мартин безвылазно сидел в чертёжной и его видели там тысячи свидетелей, в том числе и сам Лёлик, а во-вторых, те же тысячи свидетелей единодушно утверждали, что уже длительное время Мартин старательно избегал каких-либо контактов с Лёликом. Ну, допустим, ключи он мог украсть, но для проведения операции ему обязательно потребовался бы сообщник. На всякий случай Мартина привели к слесарю с Багны. Тот послушно и добросовестно осмотрел Мартина и решительно заявил, что в жизни этого человека не видел.
Затем милиция тщательно проверила моё алиби. Оказалось, что в универмаге меня запомнила кассирша. Ей, видите ли, понравилось, как я была одета: яркой раскраски костюм в крупную клетку и чёрная шляпа с широкими полями. Очень хорошо меня запомнил также с трудом разысканный водопроводчик, который приходил ко мне за солью. Он ещё описал меня своим коллегам. А поскольку до сих пор и Мартин, и я вели безупречный образ жизни, не вступая в коллизии с законом, нас оставили в покое. Доллары Лёлика исчезли бесследно, нанеся амбициям капитана Ружевича глубокую, незаживающую рану.
