– Просто удивительно! – На его румяном лице появилось мечтательное выражение. – Я встретил эту даму на гулянье в Пале-Рояле. Девушка стояла, прислонившись к холодным перилам большой лестницы. – Он усмехнулся. – Представьте себе, я чуть не хлопнулся в обморок от удивления. Ее величество – одна, без сопровождающих, в скромном сером платье! Моя спина сама угодливо изогнулась в поклоне, да в таком, какой я никогда никому не отвешивал. Разумеется, после этого я месяц лечил себя от радикулита. Но это так, к слову. Девушка опешила, видя, как прекрасно одетый и по всем признакам знатный господин выразил желание ей поклониться. Она зарделась как мак и стала еще прекраснее. От волнения правый уголок ее прелестного алого ротика немного подергивался, и только тогда я понял, что передо мной не королева, а создание, очень на нее похожее, ее двойник. Что-то подсказало мне, что случайное знакомство необходимо продолжить, и я предложил Николь-Оливе – так ее зовут, дочери несчастного инвалида Леге, – сходить в одну недорогую харчевню, где прекрасно готовят петуха в вине. Бедняжка просто вылизала тарелку: она была голодна и призналась мне, что уже давно живет на луковой похлебке. Конечно, о своем необыкновенном сходстве с королевой Николь не имела понятия, она попросту ее не видела, как и все окружение того бедного квартала Парижа, где обитало несчастное создание. Она призналась, что зарабатывает на жизнь шитьем. Потом, когда я поднялся к ней в ее чердачную каморку, девушка показала свои изделия. – Алессандро театрально воздел руки к небу. – О, они были прекрасны! Я увидел бездну вкуса, умение из простого грубого холста сделать нечто потрясающее. Думаю, если бы ее допустили ко двору, она создала бы вещи, которые, несомненно, понравились бы королеве. Как вам известно, Мария-Антуанетта всегда стремилась стать королевой мод, арбитром элегантности, самой модной женщиной в Европе. Она никогда не надевает дважды одно и то же платье, три раза в день меняет наряды, каждую неделю придворный куафер, Леонар Боляр, делает ей новую прическу, которую можно смело назвать произведением искусства, а модистки изобретают цвета и фасоны, которые идут нашей государыне. Думаю, Николь стала бы одной из первых. Но, к сожалению, ее талант до сих пор никто не оценил, ибо ценители прекрасного не живут в том сомнительном квартале. Нет, впрочем, один проходимец, ее любовник, оценил ее возможности заработать деньги. Он немилосердно обирает бедняжку. Ей следовало помочь, как вы считаете?
