Я направился к нише и быстрым шагом прошел мимо выточенных из хрусталя ящиков с магически созданными куклами. Неужели, хан рассчитывал, что на самом деле обманет меня своими подделками?! Моя девочка лежала в самом последнем. То, что это она, я ощутил еще задолго до того, как к ней приблизился. Поразительно, но даже лежа в гробу, с бледным напряженным лицом и торчащими из-под подола платья почти синими от холода, царившего в зале, лодыжками, она заставляла мою кровь кипеть, сердце биться чаще, а все остальное дрожать от возбуждения. Моя любимая и единственная! С того самого мгновения, когда я узнал о том, что у меня ее отняли, я испытывал чувство огромной потери, но только тогда, когда увидел ее в этом гробу, по-настоящему осознал, как сильно было это чувство. Я ощутил, насколько глубоко она проросла в меня, стала моей половинкой, без которой уже не смогу жить.
Я осторожно провел ладонью по холодной щеке вниз к тоненькой шейке, и еле ощутимое биение жилки отозвалось во мне подобно разряду молнии. Пора было заканчивать этот бессмысленный фарс. Склонившись над намертво застрявшей в моем сердце занозой, я коснулся губами ее губ, с радостью ощутив их сладостную дрожь в попытке ответить на поцелуй.
— Просыпайся, милая, — выдохнул я ей в уста, и она открыла глаза. Черные омуты! Я судорожно вздохнул.
— Узнал! — еле слышно прошептали ее губы.
— Я тебе говорил, что всегда тебя узнаю, — ответил я, не сдерживая глупую улыбку и мечтая утонуть и раствориться в темных омутах. Но место для этого было неподходящее, совсем неподходящее.
— Узнал, значит! — недовольный голос хана разрушил окружающую нас волшебную тишину.
— Узнал! — согласился я, помогая Катрине сесть.
— Взять их! — визгливо завопил главный тририхтский враль. Впрочем, этого я и ожидал.
— Ты же обещал, что отдашь, — тем не менее, укоризненно напомнил я ему.
— Отдать обещал, а отпустить нет! — злорадно ответил выползень. — Поторопитесь, лентяи! — бросил он уже своим присным.
Ханские стражи были уже рядом со мной, и я, выхватив подаренный меч, отразил первую атаку. Их было много, они мешали друг другу, им, к тому же мешали соседние гробы, что давало мне небольшое преимущество. Вот только заноза! Чтобы потеснить тририхтских головорезов, я был вынужден отойти от нее. Тем не менее, покинуть нишу и оставить жену одну я не мог. К тому же я успел заметить, что не понравившийся мне толстяк, обходя кругом атакующих, тоже направлялся к нише с гробами. И, скорее всего, не для того, чтобы убрать не нужных более бездушных кукол. Выгадав себе пару секунд, я достал из-за пазухи портальное яйцо и кинул Катрине на колене. Та, словно не понимая, для чего оно нужно, недоуменно повертела его в руках.
«Не знает?!»
Но времени просвещать ее, не было — тририхтцы пошли в новую атаку.
— Дарин! — испуганно воскликнула она. Я немедленно обернулся к ней, и подобравшийся ко мне сзади противник промахнулся с ударом. То ли разобравшись, для чего оно нужно, то ли случайно, заноза сжала в руках яйцо и теперь исчезала в портале. Толстяк, впервые с моего появления в зале, что-то завопил, хан вторил ему отборными волисскими ругательствами. Я же облегченно выдохнул и развернулся к противникам. Теперь меня ничего не сдерживало оттого, чтобы врезать им по-настоящему.
Рина
— Удача сама идет нам в руки! — потирая свои потные конечности, воскликнул предавший все заветы жрец, увидев моего мужа на пороге ханского замка.
— Уходи! — попыталась я докричаться до злыдня через зеркало.
— Бесполезно, — отреагировал на мои вопли хозяин замка. — Он тебя не услышит.
Я дернулась, но мои конвоиры не отвлекались на происходящее и по-прежнему держали крепко. Хан поднял со стола небольшой колокольчик и взмахнул им пару раз. В ответ на тонкую трель уже через несколько секунд на пороге кабинета возник слуга, с самым преданным видом поклонившийся своему хозяину.
— Что изволите, Ваше Ханшество? — угодливо поинтересовался он у хана.
— Проводи гостя в хрустальную залу, — бросил тот. — Неспешно!
Слуга понятливо кивнул, снова поклонился и скрылся в коридоре, я с тоской посмотрела ему вслед, так как желала исчезнуть из кабинета хана в том же направлении.
— Так может, Ваше Ханшество, его тоже сразу того, в темницу? — угодливо предложил Тарсий.
— Нет, — покачал головой злодей, и выражение его физиономии мне совсем не нравилось. — Сначала он мне свою жену отдаст, а потом можно и в темницу.
— Никогда он меня тебе не отдаст! — заявила я самоуверенному индюку. Жреца, видимо, тоже одолевали сомнения, но выразить их он предпочел в другой форме:
— Может, Ваше Ханшество, все-таки, пусть сначала посидит там, в самом низу, рядышком сами знаете с кем. Потом и отобрать проще будет.
— Подлец, прикрывающийся рясой! — не выдержав, выкрикнула я жрецу. От его слащавого тона у меня сводило зубы, а за то, что он говорил, хотелось врезать ему в челюсть.
