Сбылись мои худшие опасения. В швейцарской школе-интернате, где однажды я застряла на улице, голая в снежную ночь, я сделалась призраком, созданным нелепыми слухами среди глупых девчонок из богатых семей.
Почему моя жизнь представляется историей для всех, кроме меня самой?
Набившись в тесную комнатушку, где когда-то жила я, ученицы из разных классов – эти хихикающие, нервные девчонки – отмечают Хеллоуин около моей бывшей кровати. На ней, приблизительно в тех же позах, в которых они держали меня, душили, дразнили и возвращали к жизни, сидят три мисс Сучки Вандерсук. Именно эта троица маленьких мисс Шлюхинд фон Шлюхенберг бубнит нараспев:
– Мы призываем вечную душу покойной Мэдисон Спенсер.
В один голос они произносят:
– Приди к нам, Мэдисон Десерт Флёр Роза Паркс Койот Трикстер Спенсер… – Все трое хихикают над моим дурацким именем. И продолжают бубнить: – Мы требуем, чтобы призрак Мэдди Спенсер явился и исполнял наши приказы…
Мелкие шлюшки или Сатана. Почему всем так хочется мною командовать?
В центре кровати стоит украденная из столовой тарелка с несколькими горящими свечами. Но в остальном моя бывшая комната погружена в темноту. Занавески распахнуты, за окном виднеются смутные силуэты деревьев на фоне ветреной ночи. Дверь в коридор плотно закрыта.
Одна из мисс Сучек Максучкин свешивается с края кровати, сует руку под матрас и достает книгу. Старую книгу, зачитанную до дыр.
– Этим личным предметом, – говорит Шалава О'Шалави, – мы заклинаем тебя прийти и быть нам послушной во всем, Мэдди Спенсер.
Что за книга? Мои любимые «Доводы рассудка». Собрание персонажей, давно переживших своего автора.
При виде моего личного имущества, любимой книги, другие хихикающие девчонки вмиг умолкают. Их широко распахнутые глаза мерцают в отблесках свечей.
Именно в этот момент, словно нажав Ctrl+Alt+C на мамином ноутбуке, я начинаю задергивать шторы, и при первом же намеке на движение девочки в комнате истошно вопят. Самые младшие бросаются к двери, спотыкаясь и падая друг на друга. Легко, будто нажав Ctrl+Alt+A, я врубаю кондиционер на полную мощность, вымораживая комнату до тех пор, пока дыхание оставшихся девчонок не расплывается туманными облачками в тусклом мерцании свечей. Как будто нажав Ctrl+Alt+L, я включаю и выключаю, включаю и выключаю свет в комнате. Свет мигает как молния. Заполняет пространство призрачным эквивалентом фотовспышек фотокорреспондентов журнала «Пипл», снимавших меня за всю мою недолгую жизнь. Мигающий свет ослепляет собравшихся в комнате девочек, как целая армия продажных папарацци.
Остальные девчонки пробивают себе дорогу к открытой двери и вываливаются в коридор, вопя и стеная, как проклятые души, запертые в грязных клетках в аду. Они перелезают друг через друга, сдирая кожу с колен и локтей. В комнате остаются только три злобные мисс Изврат фон Изврати.
Да, вот она я, легендарная голая девочка, оставившая призрачные отпечатки своих мертвых рук на дверных ручках этого самого общежития. Мисс Мэдисон Десерт Флёр Роза Паркс Койот Трикстер Спенсер. Глупенькая, избалованная дочурка кинозвезды, я вернулась к вам только на одну ночь. Я смотрю на этих троих, с их худыми балетными ножками, которые пачкают мою постель, и костлявыми анорексичными задницами, что вонзаются в мой бывший матрас, и так же легко, как нажатием Ctrl+Alt+D, захлопываю дверь в коридор и закрываю ее на замок. Теперь они заперты в моей комнате, как те сомалийские горничные, которых мама держит в заложницах, пока плитка в ванной не заблестит чистотой.
В соответствии с давней, освященной веками традицией мертвых передавать сообщения живым, я завываю на инфразвуковой частоте, направляя свою звуковую атаку на сморщенные кишки этих Сучек О'Сукк: вспениваю и довожу до кипения водянистое содержимое их измученных пищеварительных трактов, взбиваю и взбалтываю переваренные отходы в их желудках, кишечниках и толстых кишках. Это месиво я выталкиваю наружу мощными перистальтическими волнами, заставляя всех троих схватиться за животы. Из их нижних отверстий извергаются метановые облака, свечи гаснут, и комната погружается в зловонную, удушливую темноту. Я выгоняю наружу горячую жижу их прошлых трапез, пропихиваю через сжатые оральные и анальные мышцы. Бью обжигающей гнилостной пульпой по стенкам плоти, что пытаются удержать извержение.
Зажав руками горящие рты, девчонки кричат и взывают о помощи. Хватаются за свои вздувшиеся животы. В коридоре, за запертой дверью, собравшиеся ученицы и учителя борются с неподатливым замком.
