Она неподвижно лежала на койке и смотрела в потолок. Соня не замечала никого и ничего вокруг себя, кроме своей боли. Кроме того, ей было больно поворачиваться на бок. Огромная гематома покрыла её ребра от ключицы до талии. Вся перебинтованная, Соня утешала себя лишь тем, что она не умерла. Она осталась жива, как бы раньше и не хотела уйти из жизни, сейчас же Соня понимала – то, что она оказалась в больнице, а не на кладбище, по большому счету, заслуга Кирилла. Девушка готова была терпеть любую боль, лишь бы увидеть юношу, обнять и поцеловать его. А также, попросить прощения. Когда она думала об этом, искренность светилась в её глазах.
В палату вошла Наталья Михайловна. Это была красивая женщина, ухоженная и всегда прилично одета. Намного меньше ростом мужа и сына, мать была нежной и утонченной статуры. Светло каштановые, почти бурые волосы, Наталья старалась всегда накручивать их. Муж порой даже называл её ласково «кудряшкой». Темно голубые глаза, ровной формы лицо, почти лишено любых дефектов и изъянов. При этом женщина владела довольно властным с одной стороны, а с другой ‒ достаточно сдержанным характером. Она могла сначала накричать, а затем сама же успокаивать. И не беспочвенно, все по делу.
Мать собрала все бумаги со стола, и, немного подумав, решила присесть к девушке.
‒ Как себя чувствуешь?
‒ Плохо. Болит все.
‒ Признайся честно. Ты вчера употребляла?
‒ Нет.
‒ Как тогда ты голой оказалась в заброшенном здании?
‒ Не помню.
‒ А что ты там вообще делала, ты помнишь?
Соня не хотела до последнего рассказывать об истинной причине того, почему она пошла на заброшку. Но сейчас она понимала, что все равно ничего не изменить. Глубоко вздохнув, девушка оповестила женщину о том, что произошло.
‒ Глупые дети! А в полицию позвонить? Не сообразили?
‒ Они бы не взялись.
‒ Ну, понятно.
‒ Я упала в пропасть, и дальше ничего не помню. Как вырезали из памяти.
‒ У тебя сильнейшее сотрясение. Это неудивительно.
Затем последовала неловкая пауза. Будто они уже и не знали, что сказать друг другу, но боялись озвучить. София так вообще не хотела ни с кем говорить.
‒ Ладно. Отдыхай. Но учти. Мой сын мне дороже всяких избалованных девочек. Понимаешь? Так вести себя не подобает будущей маме и жене. Тем более, если речь идет о моем сыне. Подумай над этим, пожалуйста.
Женщина встала с места, и, улыбнувшись Соне, собралась выходить. Дверь в палату открыла Лена. Она, игнорируя присутствие стоящей при выходе Натальи, рванула к дочери.
‒ Солнышко! Доченька! Как ты? Где болит?
Лена вплотную прислонилась к дочери, пытаясь её обнять.
‒ Фу! Мам! Не дыши на меня своим перегаром!
‒ Зайка! Как же ты меня напугала! Как все это произошло?
‒ Не помню.
Девушка развернулась на здоровый бок и уставилась в одну точку. Соня всем своим видом показывала, насколько ей неприятно видеть и слышать этого человека.
Наталья вышла из палаты, устав наблюдать этот театр одного актера. Точнее, актрисы. При чем, непонятно, какую именно роль играет Лена. Драматическую, полную слез и любви. Или все-таки трагическую, наполненную пессимизмом и разочарованием. Тем паче, попахивало все это натуральной комедией.
‒ Чего тебя туда понесло? Видишь! Все из-за непослушания! Если бы осталась дома, готовила бы молча на кухни, ничего бы и не было. Я же не просто так тебя там заперла! Мамино сердце чувствует!
‒ Сердце? А ты знаешь, что оно умеет? По-моему, все, что ты знаешь, это как орать на меня, унижать, и бухать! Все! ‒ разъяренно ответила Соня.
‒ Я тебе не позволяла так со мной разговаривать!
‒ Мне еще и позволения спросить?? Знаешь что! Пошла ты! Туда, откуда пришла!
Лена сидела неподвижно возле девушки, недоумение снова пленило её эмоции на лице. Она и не знала, что сказать, поэтому поступила привычно для себя в ссорах с дочерью. После непродолжительного молчания она влепила Софии пощечиной по лицу, а затем, пустив слезу, убежала из палаты.
Соня продолжала лежать. Вытирая рукой ударенную щеку, девушка улыбнулась во все лицо. Впервые за последнее время она почувствовала спокойствие и удовлетворенность, ведь она наконец-то высказалась, и сказала матери все, что хотела.
Кирилл сидел на уроках. Настроения было подавленное, ему ничего уже не хотелось. Разговор с матерью Сони отбил любое желание возвращаться в больницу. Родители упрекали его, отец вообще перестал с ним общаться. Кире хотелось убежать, уснуть и не проснуться, забыться и не вспоминать всего этого. С тем же, его добивало то, что произошло ночью. Ему было интересно, кто все эти люди, и что именно они делали с Софией.
Этот апатический настрой прервало сообщение на телефон. Писала Соня.
«Как ты?»
Парня приятно удивила эта смс. Он оторвался от своих депрессивных мыслей и решил написать в ответ. В итоге, завязался диалог, где влюбленные наконец помирились.
«Как вы там оказались?»
«Девка там пропала. Она вошла в подвал, но не вернулась»
«И вы решили её найти. А дня дождаться не судьба было?»
«Мы и так почти сутки не знали, что её нету»
«Зай, больше так не делай. Пожалуйста, постарайся ставить меня в известность»
