София тоже ожидала вечера в предвкушении чего-нибудь особенного. Она знала, что возлюбленный готовит сюрприз. Правда, ради интриги, парень не уточнял, что конкретно будет происходить. Девушка с утра пошла на прием к врачам. Психиатр назначил успокоительное, и уточнил, что в случае повторения таких инцидентов, следует удваивать, а то и утраивать дозу. Мол, здоровью не навредит, а спать будете спокойно. У психотерапевта Соня просидела дольше. Специалист добивался от неё всей правды её отношений с родителями, с любимым. Грубо говоря, «ковырялся» у Софии в душе. Она уловила это сразу же, и поэтому почти на все вопросы отвечала односложно – «нормально у меня все». Врач долго пытался разговорить девушку, но раз за разом он претерпевал фиаско. В итоге, он отпустил её «под честное слово». Дал небольшое задание на дом, где нужно нарисовать семью, выписать самые сокровенные мысли по поводу семьи, и тому подобное. София сделала вид, что ей это интересно, и покинула кабинет врача. На самом деле, девушка летала в облаках, когда посещала обоих врачей. Мыслями, она уже праздновала свой пятнадцатый день рождения.
Всю картину разбавляли больничные стены и постоянные звонки матери. С самого утра та не давала покоя дочки. Лена хотела забрать дочь с больницы, собиралась к ней. По пути, рассчитывала скупиться к столу, а вечером отметить всей семьей. Как в старые, добрые времена. Но, не судилось. Когда женщина подошла к больнице, она увидела, как Соня с вещами садиться в машину к отцу Кирилла. Лена не раз видела, как её отец с сыном забирали дочь из дому.
Боль кинжалом вонзилась в материнское сердце. Она ведь хотела как лучше. Думала позаботиться о том, чтобы доченьке было хорошо. А дочь повела себя как обычно. Подумала только о себе. Лена, привычным образом, решила укротить отягощающую боль. Она купила водки, пластиковой посуды, и присела в одном из дворов запивать горе.
«Мразь! Я же хотела по-человечески».
Красной нитью эта мысль взгромоздилась в голове у Лены так искрометно и ярко, что больше ни о чем она думать и не могла. Мать вспоминала, как выхаживала маленькую дочурку, как водила в садик, в школу. Тогда это ангельское личико источало лишь счастье и преданность материнской заботе. Сейчас же, Лена понимала, что окончательно потеряла контакт с дочерью. И ощущала, при этом, свою вину тоже.
«Нужно было больше говорить с ней. Больше быть с ней. Это я виновата! Сонечка!».
Каждый раз, когда Лена убивала себя подобными мыслями, она поднимала голову к небу и просила Господа облегчить свою судьбу. Чтобы он помог ей найти общий язык с дочкой. Очевидно, что в ответ она ничего не получала. Сейчас же, после мольбы и просьб, женщина проклинала всемогущего, обвиняя его в безразличии и бездушности.
Мысли о грешности перед Богом рассеялись по ветру, как песок, когда Лена увидела знакомую особу, проходящую мимо неё во дворе. Она сообразила резко достать все сбережения из кошелька, подбежать к женщине, и закричать на весь двор, выбрасывая той в лицо купюры.
‒ На, сука! Ничего я делать не буду! Эта моя доченька! Я её очень люблю! И эта любовь не продается, мразь!
Очевидно, что эта женщина стояла в растерянности. Её стала терзать ужасная досада и стыд, которые стали проедать ей душу.
‒ Я же… Я по-хорошему к вам, ‒ дрожащим голосом молвила она.
‒ Та мне похер! Я тебе все сказала! ‒ кинула Лена, и обратилась снова на лавочку, где ранее распивала.
Женщина заплакала. Она собрала купюры с полу, и поднесла их матери.
‒ Выкинь их! Сожри! Сожги. Мне похую! Это твое бабло!
Незнакомка собрала деньги в сумку и молча ушла. Лена же, выражая особую гордость содеянным, продолжила распивать водку. То ли так совпало, то ли судьба распорядилась так, но Лена хотела уже давно вернуть эти деньги. Для себя женщина решила, что дочь ей важнее. Вот только, в себе никаких изъянов она не видела. И даже сейчас, без закуси, с горла выпивая водку, она жалела по большей мере только себя. О чувствах Сони мать не думала.
Женщина же показалась Лене слабохарактерной и чувствительной. С ней нельзя было нормально пообщаться, может, и подружится за чашечкой кофе. Так считала сама Лена. На самом же деле, эта незнакомка, которую звали Витой, а на работе обращались по отчеству, Алексеевна, была очень ранимой. Она настолько сильно любила свое дитя, что готова была исполнить любой её каприз. Даже учитывая тот факт, что сама за себя постоять женщина не могла, ибо попросту не умела. Сильной мужской руки под боком у неё не было. Выкручивалась сама, как могла. Так и жили. А вот ребенок несколько отличался от матери. Сама Вита обвиняла в экспрессивности дочки отца, который в младенчестве бросил её.
София входила в квартиру с закрытыми глазами. Кира хотел сделать сюрприз на самом высшем уровне. За ними шел отец.
‒ Таак! Сейчас направо! ‒ руководил любимой парень.
Соня вошла в комнату, которая пестрила разными красками. Какого хочешь цвета шарики, бантики, гирлянда на шторе. Стол ломился от всяких изяществ. Девушка была в восторге.
‒ Подожди! Это еще не все.
