Остатки человечества доживают последние деньки на руинах умирающего мира. Кто-то скажет, что с приходом Детей Тьмы начался конец света, но лишь немногие ответят, что конец наступил задолго до этого. Одинокий путник с застывшей ухмылкой на лице, его прошлое покрыто мраком, а своего будущего он не видит. Настоятель храма со спектром эмоций присущим трупу, ведомый лишь волей своего Бога. Печально известный своей жестокостью старик из Ордена Ткачей отправляется на поиски пропавших товарищей по приказу магистра. Королева в немилости, что пытается удержать то, что осталось от королевства. И просто запойный алкоголик, чья конечная цель виднеется на дне бутылки. Окажутся ли все души прокляты, или среди них найдутся те, кто способен бросить вызов судьбе. Даже если она неотвратима.
Проклятый открыл глаза, увидев дощатый потолок у себя над головой. Доски, прокрытые мелкими трещинами, которые покрывали весь потолок, как вены пронизывают тело человека. В углу прямо над собой он увидел паука, ползущего к очередной добыче, что угодила в его ловушку. Муха хлопала крыльями и билась изо всех сил, как будто рыба, угодившая в сеть, а паук медленно подползал к своей жертве, словно рыбак, уверенный в надёжности сплетённой им сети.
– Видимо не повезло. – выдохнул Проклятый ещё не отошедшим от сна голосом.
Спать на каменном полу, не самая лучшая идея, особенно когда постелить можно один только плащ. Такие комфортабельные условия послужили причиной плохого сна, а также храпящие старики и стонущие раненные. Изрядно насмотревшись на потолок и на то, как паук бальзамирует свою жертву, Проклятый поднялся и начал одеваться. Потрёпанные черные сапоги, в которых он исходил не одну сотню километров надел в первую очередь, чёрные мешковатые штаны с подвязкой на поясе не снимал на ночь, как и чёрную рубаху. Чёрные кольца кольчуги позвякивая встали на защиту. Он надел чёрную потрёпанную дорожную куртку и натянул перчатки из черной ткани, которые не закрывали пальцы, а лишь отделяли большой палец от остальных, от старости они обветшали, выставляя на показ участки кожи через маленькие потёртости. Закинул полуторный меч за спину, нацепил плащ так, чтобы из-за плеча выглядывала только обмотанная чёрной тканью рукоятка меча со свисающим кусочком ткани около навершия и в самом конце надел свой чёрный капюшон, не натягивая его на голову.
Помимо Проклятого в комнате спали и другие люди, но сейчас их здесь не было. В его голову пришла мысль, что он проспал время кормёжки и все его соседи уже сидят не с пустым желудком, сытыми их тоже нельзя было назвать, так как обеспечить полноценный приём пищи всем временным обитателям храма жрецы попросту не могли. Да Проклятого это особо и не волновало, поесть он собирался в таверне, а заодно узнать, освободились ли комнаты, отправляться в путь он не собирался, пока погода не устаканиться.
Удостоверившись, что ничего не забыл он зашагал в главный зал храма. В просторном помещении собрались все обитатели: жрецы читали молитвы и наставляли прихожан, те же в свою очередь поглощали всё что им говорят с таким видом, будто от этого зависела их жизнь. Временные постояльцы занимались своими делами, разговаривали, играли в кости, пытались тайком от зорких глаз жрецов прильнуть к бутылке, а кто-то просто сидел, погружённый в свои раздумья. Как только Проклятый вошёл в зал, к нему устремился человек лет пятидесяти, высокого роста, его голова была покрыта ёжиком седых , как пепел, волос и небольшой белоснежной щетиной на его лице с квадратной челюсть. Его образ походил больше на какого-нибудь громилу, нежели чем на служителя бога. Странной походкой, будто он особо и не хотел никуда идти, а его тело само побрело по своим делам, в своей белоснежной мантии, которая не могла скрыть его хорошего телосложения, он подошёл к нему.
– Пусть Ралнос всегда освещает твой путь. – жрец выговаривал слова так, как будто они уже отпечатались в его памяти и выходили сами по себе.
– Не думаю, что у него это получится, по крайней мере сегодня. – Проклятый посмотрел через окно на небо, плотно затянутое чёрными тучами.
– Поверь, для Ралноса нет ничего невозможного, как и нет преград для его света, ведь даже в кромешной тьме его сияние может дать надежду всем, кто жаждет.
– Как ты и сказал, надежда нужна тем, кто её ищет, так что пусть он прибережет её для кого-нибудь ещё. – ответила застывшая на лице ухмылка Проклятого.
Жрец как будто пропустил слова мимо ушей и продолжил.
– Меня зовут настоятель Пран, а как мне тебя называть? – вопросительно посмотрел служитель Ралноса на Проклятого, скорее из вежливости, чем из интереса.
– Проклятый. – коротко ответил обладатель данного имени, наблюдая как один из жрецов отнимает бутылку со спиртным у раненого, что последнего изрядно огорчило.
– Проклятый… – настоятель повторил вслух и сделал затяжную паузу. – Что привело тебя в столь непримечательное место? К нам гости редко захаживают. Паультрин никогда не был излюбленным местом для посещения, а со времён падения и вовсе про него все забыли.
– Ну я надеялся, что вы все ещё варите медовуху, вот решил немного свернуть с пути и заглянуть сюда. А эти откуда? – Проклятый посмотрел на раненых людей разных возрастов с женщинами и детьми. – Вас же все войны стороной обходили, всё-таки теперь и до вас добрались?
