Однако открытие залежей нефти и начало ее экспорта за рубеж не привело к превращению Канады в ориентированную на экспорт сырья страну, плотно подсевшую на «нефтяную иглу». К моменту начала добычи нефти в Канаде, благодаря прочным институтам, обеспечивающим свободу и защиту предпринимательской деятельности, уже сложилась развитая и диверсифицированная экономика. В стране было развито сельское хозяйство и лесоперерабатывающая промышленность, металлургия, тяжелая промышленность (получившая бурное развитие в годы войны), и стремительно развивался сектор высоких технологий. Помог и высокий уровень федерализма – доходы от добычи нефти поступали, в первую очередь, в бюджет канадских провинций, и тратились на их собственное экономическое развитие. Из-за этого между федеральными властями и провинциями нередко случались конфликты, однако система не менялась – федеральная элита оказалась де-факто лишенной возможности укреплять свою власть за счет ресурса – она его просто не получала.
Разумеется, в Канаде находились сторонники «ресурсных решений». Однажды Канада даже стояла у края пропасти – либеральное правительство премьера Трюдо, пришедшее к власти в 1968 году, учредило государственную нефтяную компанию Petro-Canada, которая стала скупать контрольные пакеты акций нефтяных компаний (в основном они принадлежали американским инвесторам, и скупка шла под маской «возврата канадской нефти канадцам»). Petro-Canada постепенно стала одной из крупнейших компаний в нефтяной сфере страны и аккумулировала доходы от экспорта нефти в федеральный бюджет. Однако и тут вмешались развитые государственные институты: после демократической смены правящей партии на очередных парламентских выборах в 1984 году новое правительство свернуло национализацию нефтегазового сектора, был отменен федеральный контроль над ценами на нефть и газ, снижены налоги для иностранных добывающих компаний, а активы Petro-Canada вновь приватизированы.
В начале 2000-х годов в канадской нефтяной промышленности произошло значимое событие: благодаря изобретению и внедрению технологий извлечения тяжелой нефти из битумных песков, которые ранее считались непригодными для использования, извлекаемые запасы канадской нефти увеличились в 17 раз: с 10 млрд баррелей в 1980–2002 годах до приблизительно 170 млрд баррелей уже в 2003 году [615]. Проекты по развитию технологий добычи нефти в Канаде привлекли значительный объем иностранных инвестиций, в том числе со стороны китайских нефтедобывающих компаний. Конкуренция между нефтепроизводителями и созданная в Канаде современная материально-техническая база отрасли позволили быстро начать разработку, и уже к 2013 году более половины добытой в Канаде нефти пришлось на битумные пески. По данным Oil&Gas Journal (OGJ), в начале 2014 года доказанные запасы канадской нефти составляли 173 млрд баррелей. Тем не менее, несмотря на огромные запасы, сегодня доля сырой нефти в канадском экспорте не превышает 3 %, что гораздо меньше, чем у Саудовской Аравии (65 %), Венесуэлы (80 %) или России (28 %)[616].
Благодаря развитым институтам обладающей значительными природными ресурсами Канаде удалось построить развитую и диверсифицированную экономику, которая обеспечивает высокий уровень благосостояния государства и населения и низкий уровень неравенства (коэффициент Джини 0,310)[617], развитое здравоохранение (расходы на которое составляют 10,5 % ВВП, а средняя продолжительность жизни в Канаде составляет 83,4 года), качественное и современное образование (более 5,3 % ВВП тратится в Канаде на образование)[618]. Канада является наименее толерантным к коррупции государством в Северной и Южной Америке (77/100 в 2019 году)[619], а согласно данным рейтинга Doing Business 2019 по легкости ведения бизнеса Канада занимает 22 место из 190 [620].
В нефтеносных провинциях Канады существуют национальные фонды, в которые поступают получаемые от продажи нефти сверхдоходы, – наиболее крупным является Сберегательный фонд наследия Альберты в одноименной провинции. Средства из этих фондов инвестируются, а также используются для инфраструктурного развития регионов и повышения качества жизни их населения. Кроме того, институты (в частности, развитый парламентаризм, обеспечивающий сменяемость власти, и федерализм, снижающий экономические полномочия центра) защищают государство от попыток тех или иных политических сил усилить роль государства в экономике, как это произошло в России и Венесуэле в начале XXI века, и не позволяют построить в стране унитарную систему власти, вырождающуюся в «вертикаль», как в сверхцентрализованной России. Во многом именно высокая экономическая независимость провинций гарантировала их благополучие и процветание.
