Производство нефти в стране упало с 3,2 млн баррелей в день в 2001 году до 2,6 млн в 2015 году[208]. С начала 2016 года падение приняло катастрофический характер, и к концу 2019 года суточная добыча снизилась до 600 тыс. баррелей в день [209]. За счет того, что с течением времени PDVSA всё меньше способна следить за качеством вырабатываемой нефти, а сложности с банковским финансированием из-за множественности курсов боливара и многочисленных ограничений мешают организовать эффективное страхование поставок, венесуэльская нефть в последние годы стала торговаться с огромным дисконтом к WTI, хотя ранее венесуэльская смесь торговалась приблизительно на одном уровне с WTI, а в 2011–2013 годах даже с премией к WTI.
С 2015 года в стране продолжается перманентный политический кризис, сопровождающийся постоянными столкновениями и многочисленными жертвами. На фоне периодических популистских по форме и бессмысленных по содержанию акций, проводимых Мадуро (типа захвата магазинов военными и раздачи товаров с 90 % скидкой [210]), оппозиция становится всё более популярной. В декабре 2015 года оппозиция получила большинство мест в Национальной Ассамблее, однако противостоять сплоченному институту власти, продолжающему зарабатывать на серых денежных потоках, оппозиция пока не может.
В 2019 году Венесуэла живет с инфляцией более 130 000 % годовых [211], тотальным дефицитом товаров и продуктов питания, официальной безработицей выше 30 %[212] и падением ВВП на 23 % за год [213]. В супермаркетах страны устанавливают сканеры отпечатков пальцев, чтобы нормировать выдачу товаров населению. Агентство Bloomberg назвало Венесуэлу страной с худшей в мире экономикой. Социальная ситуация не отстает – по данным неправительственных организаций, на фоне высокого уровня тяжких преступлений (второе место по количеству убийств на 100 тысяч жителей в мире – в пять раз выше, чем в России, в десять раз, чем в США) 90 % убийств остаются нерасследованными [214]; нехватка еды достигает 30 %, а медикаментов – 60 % спроса [215].
Власти Венесуэлы убеждают общество, что проблемы – результат экономической войны, развязанной против свободной и независимой Венесуэлы США с помощью правой оппозиции внутри страны. Власть не собирается отступать, а точнее, уже не может: общество отказывается осознавать необходимость перемен, требуя от правительства сохранения и развития патерналистского характера государства. Сегодня даже на фоне упавших цен на нефть внутренние цены нефтепродуктов приходится активно субсидировать.
Сегодняшняя ситуация в Венесуэле – логичное завершение левого поворота на фоне неоконченных и некачественных реформ в ресурсном государстве. Прагматики обвиняют в сложившейся ситуации правительство, изначально пошедшее на поводу у популистских настроений (собственно, оно и к власти пришло только благодаря безответственным идеям и обещаниям). Сторонники теории заговоров говорят о Китае, получающем контроль над страной благодаря соглашению с США. Им возражают другие с теорией, что Китай вскоре сдаст Венесуэлу США, поспособствовав смене власти.
Результат тем не менее один – неминуемый экономический крах, дефолт по долгам и смена режима с последующими долгими и трудными реформами, которые придется начинать с очень низкого старта, с фактической потерей экономической и политической независимости, в значительно худшей ситуации, чем 20 лет назад.
Иногда левый поворот становится осознанным, но ошибочным выбором, основанным на слепой вере в эффективность госрегулирования и возможность централизованно обеспечить социальные потребности населения. Но чаще он является неизбежным результатом ситуации, в которой власть получается или удерживается за счет привлечения на свою сторону широких масс населения, за счет пропаганды привлекательной, но губительной идеологии и раздачи реальных и мнимых подачек.
При высоких доходах от продажи минеральных ресурсов такая политика может показаться долгосрочно устойчивой. Но левый поворот быстро становится ловушкой – общество, наученное видеть во всех проблемах внешних виновных, теряет способность к рефлексии, привыкает к иждивенчеству, властно-бюрократическая вертикаль костенеет и охватывает все сферы жизни. Страна уже не готова ни менять экономическую модель, ни позволить это сделать правительству – даже когда неэффективность системы уничтожает доходы от продажи ресурса, даже когда заканчивается сам ресурс. Вплоть до коллапса всей системы ни власть, ни общество не будут предпринимать никаких шагов по изменению идеологии.
