Рост добычи нефти позволил Азербайджану довольно успешно пройти кризис 2009 года – темпы роста в этом году оставались высокими – 9,4 %[244]. Но уже к 2011 году в Азербайджане стали заметны симптомы «голландской болезни». В июне 2011 года Центробанк Азербайджана зафиксировал курс маната на уровне AZN0,78/$, пытаясь бороться с его переукреплением [245]. Но после падения цен на нефть в 2014 году в стране начался резкий отток капитала, совпавший по времени с первыми признаками исчерпания нефтяных месторождений. К 2015 году, по данным оператора АМОК BP, добыча нефти упала до уровня 0,85 мбд [246].
В феврале 2015 года правительство провело однократную девальвацию маната, зафиксировав его на уровне AZN1,05/$[247]. Однако отток капитала продолжался: с пика в 15 млрд долларов в середине 2014 года золотовалютные резервы Центробанка Азербайджана сократились до 5 млрд долларов в декабре 2015 года [248]. Тогда же власти пошли на новую девальвацию маната до уровня AZN1,55/$, одновременно отпустив курс [249]. В итоге девальвация маната оказалась более существенной, чем у других валют стран СНГ, зависимых от нефтегазового экспорта (казахстанского тенге и рубля).
Рост ВВП Азербайджана снизился в 2015 году до 1,1 %, а 2016 был первым годом рецессии за последние 20 лет, ВВП упал на 2,4 %[250].
Ненефтяной сектор экономики был в этот момент (и остается по сей день) крайне слаб – кроме нефти и газа Азербайджан практически ничего не экспортирует: из 11,4 млрд долларов экспорта в 2015 году на ненефтяной экспорт приходится всего около 1 млрд долларов [251], при этом основные статьи – это сельскохозяйственные товары с низкой добавленной стоимостью: 312 млн долларов – фрукты и овощи, 212 млн долларов – сахар, 153 млн долларов – растительные и животные масла [252].
Нефтегазовые доходы, как водится в ресурсных автократиях, были потрачены неэффективно. Национальный стадион в Баку обошелся в 710 млн евро [253]. За право принять у себя Гран При Европы Формулы-1 в 2016 году. Баку заплатил около 40 млн долларов, и почти столько же ушло на постройку трассы Baku City Circuit [254]. Деньги тратились на многочисленные парки и музеи им. Гейдара Алиева, которые построены почти в каждом крупном населенном пункте, и на памятники родителям Ильхама Алиева. Практически ничего не было сделано для привлечения иностранных инвестиций в ненефтяном секторе – в рейтинге Doing Business 2015 Азербайджан занимал 63 место, уступая своим соседям, бывшим республикам СССР – Армения была на 35 месте, Грузия, резко улучшившая бизнес-климат во время президентства Михаила Саакашвили, – на 24-м [255]. В Corruption Perceptions Index от Transparency International Азербайджан (на 126 месте) также уступает соседям по региону – Армении (на 77-м) и Грузии (на 44-м)[256].
С ростом цены на нефть с 2017 года ВВП Азербайджана так же начал расти, но далеко не теми же темпами, что раньше. Рост ВВП в 2017 году составил 1,1 %, в 2018 году – чуть менее 2 %[257]. Этот уровень роста ВВП ожидается и в ближайшие годы. Надо заметить, что, несмотря на профицит бюджета и счета текущих операций, небольшой (около 10 млн жителей) Азербайджан, в котором в год на одного жителя добывается более 4,5 тонны нефти (для сравнения в России – 3,8), производит ВВП на душу населения менее 4500 долларов в год – столько же, сколько лишенная ресурсов соседняя Грузия, на 20 % меньше, чем находящийся под санкциями Иран (историческая родина предков азербайджанцев, в котором и сегодня проживает более трех миллионов азербайджанцев), и в два раза меньше Турции, на которую Азербайджан активно равняется (и даже язык азербайджанцев очень близок турецкому)[258].
Сын Гейдара Алиева продолжает традиции отца: и в части 100 %-ной консолидации власти и авторитарного правления страной, и в части 100 %-ной ориентации на углеводороды в экономике. «Авторитетный и любящий свою страну руководитель», как называет Ильхама официальная пресса, уже четыре раза побеждал на президентских выборах. При этом не может не быть очевидным, что ресурсный путь развития страны достиг естественного предела, который (те самые 4500 долларов на человека) оказался очень низким даже по меркам ресурсных стран. Азербайджан является крупным поставщиком трудовых мигрантов – более миллиона азербайджанцев проживают за границей, а денежные переводы азербайджанцев «домой» составляют около миллиарда долларов в год [259]. Развитие нефтегазового сектора существенно тормозит индустриализацию (в сельском хозяйстве заняты более 30 % трудовых ресурсов [260]), зато дает возможности для роста бюрократии – доля занятых в государственном секторе страны так же превышает 30 % трудовых ресурсов [261].
