Корпоративные доходы облагаются налогом по ставке 28 %, но доходы в области нефтегазовой индустрии облагаются дополнительным налогом, повышая общую ставку до 78 %[284]. Доходы компаний, занятых энергогенерацией, облагаются по совокупной ставке 58 %[285].
Имущество облагается налогом в размере 1,1 % в год [286]. Примерно две трети муниципалитетов Норвегии взимают еще и налог на недвижимость в размере до 0,7 %[287].
Одним из основных источников дохода бюджета является налог на добавленную стоимость, размер которого для основных групп товаров составляет 25 %, а нижняя граница – 8 %, и только публичные сервисы (финансовый, медицинский, образовательный) и книгоиздательство освобождены или имеют нулевую ставку налога [288].
В совокупности с рядом других налогов общий объем налоговых доходов бюджета Норвегии превышает 41 % ВВП – цифра, близкая к максимальной, даже для стран Европейского союза [289].
4. Формирование государственного резервного фонда за счет избыточных доходов от экспорта ресурсов для использования на поддержание социальных функций государства.
Государственный глобальный пенсионный фонд был создан в 1990 году, но первые перечисления в него состоялись в 1996-м. Фонд оперирует исходя из очень простого правила: в него поступают все доходы государства от активностей в области добычи, переработки и реализации углеводородов за вычетом текущего (ненефтяного) дефицита национального бюджета. Фонд инвестирует в широкий спектр ценных бумаг за пределами Норвегии, в основном в акции. На середину 2019 года фонд управлял более чем триллионом долларов, фактически владея 1 % глобального рынка акций [290].
С 2004 года управление фондом ведется под контролем попечительского совета, который, в частности, занимается вопросами этики инвестирования. Фонд отказывается от инвестирования в акции и долги компаний, которые прямо или косвенно способствуют убийствам, пыткам, ограничению свободы, другим нарушениям прав человека, но и за счет своего размера активно влияет на котировки таких компаний. Как это ни странно, фонд имеет право инвестировать в акции производителей оружия, кроме ядерного.
За вычетом расходов на управление фонд показывает исторический доход в размере 3,8 % годовых с 1999 года [291]. В последнее время на фонд обрушивается всё больше критики, так как он показывает нетто-результаты ниже, чем глобальные индексы акций. С другой стороны, волатильность результатов фонда также ниже, чем у известных индексов, – в 2018 году, когда по итогам года основные индексы подверглись существенной коррекции, Пенсионный фонд Норвегии потерял лишь незначительные средства.
5. Сохранение и развитие прозрачных публичных институтов, высокий уровень контроля за публичным сектором.
Норвегия с точки зрения системы управления мало чем отличается от других североевропейских стран. Лучше всего систему характеризует тот факт, что страна в 2019 году была поставлена на седьмое место в мире в рейтинге противодействия коррупции Transparency International из 180 стран [292].
Итог экономической политики неоднозначен: с одной стороны, Норвегия существенно меньше многих нефтедобывающих стран мира зависит от рынка углеводородов; нефть и газ (со всеми косвенными аллокациями) создают ВВП лишь в размере около 40 тыс. долларов в год на человека [293], то есть условная «Норвегия без нефти» производит ВВП на человека больше, чем, скажем, Польша, но всё же меньше, чем соседние страны и страны Центральной Европы. Разумеется, в оценках «ненефтяного ВВП» нельзя учесть влияние созданной на нефтегазовые доходы инфраструктуры, так что сравнение должно быть еще менее в пользу Норвегии. При этом у Норвегии паритет покупательной способности очень высок и отсутствует возможность сослаться на дешевизну внутренних транзакций как объяснение низкого ВВП.
Позиция Норвегии в мировом индексе экономической сложности упала с 10-го места в 1964-м на 25-е в 1995 году и до 41-го в 2017 году [294]. Для сравнения: Китай в том же году занимал 19-ю строчку, Великобритания – 14-ю [295].
