«Как же ты не вовремя, наследничек», — отозвался было в мыслях Малфой. Но ведь так всегда и получается. Гарри видит его только с этой стороны, довольно-таки несдержанной и эгоистичной. Готовясь к новому ненавистному жесту, «золотая птица» змеиного факультета опустила глаза в пол, решаясь с минуты на минуту покинуть помещение, стерев из памяти едкие и ненужные ругательства в его адрес.
- Драко, прости его.
- Гарри, да ты чего? Этот богатенький недомерок сам начал.
- Рон, я видел, кто из вас начал, ты не устал от этой вражды? Мне уже по горло надоело выслушивать ложь.
Земля ушла из-под ног. Удаляющийся к гриффам Гарри не съязвил, не взглянул изумрудными очами, полными ненависти, а попросил прощения. За Рона.
“Надоела эта вражда”. Сердце предательски ёкнуло.
Именно в этот момент на глаза блондину попался шрам «я не должен лгать», лежащий пластом на беспалой ладони Поттера. Ему знаком почерк пытки, Паркинсон носит тот же лозунг.
Амбридж была жестока ко всем, кто не повиновался ей. Чья воля тверда, как гранит, как вековой горы булыжник. В ее руках была власть над всей магической Британией. Серый кардинал, с изощренной фантазией и поражающим мастерством издевок над теми, кто старался повернуть систему министерства в неправильный угол. Розовые рюши и необъяснимая любвеобильность к кошкам умело прикрывали отвратительную напыщенную жабу, живущую под недрами затхлой кожи. Кстати, у этой весьма не милой особы присутствовала бородавка на языке, за что близнецы за спиной изобразили женщину в “утонченном” в виде вредной лягушки с лозунгом: “Долой комаров, мы за диетических мух!”. К счастью, шедевр не дошел до ее глаз. Последним уроком была гербология. Этот предмет являлся единственным элективным курсом для всех желающих со всех факультетов. Мысли не давали покоя, до сих пор было не ясно, как и за что был осужден Поттер. Обида за возлюбленного парализовала не хуже круциатуса.
В тот же вечер, после утреннего инцидента, Драко решил разобраться насчет пытки, произведенной над надеждой магического общества. Смелости ему не занимать, до сих были сомнения, правильный ли поступок он совершит.
Но стоило подняться к самой двери ее личного кабинета, как в нос ударил едва уловимый аромат ели и запах старинных дворянских духов, чьими изготовителями являлись Вейлы. Другого объяснения быть не может. В самом кабинете находился Люциус Малфой. Если бы не воспоминание, где любопытство брало верх, когда юный наследник искал именно эту жидкость, превосходно пахнущую и манящую, среди склянок отцовского одеколона, то он бы ушел. Веря в чистоту своих помыслов, в здравый разум и справедливый вердикт со стороны родителя, надеясь на поддержку и защиту отца, Драко, войдя все же внутрь, уверенный в себе, как никогда раньше, начал придавать жизнь своей пламенной речи:
- Доброго, госпожа директор. Доброго, papa.
Все же, если бы он остановился на половине своих слов, обошелся бы родительским наказом, запрещающим подобные концерты. Но мог ли он?
- Не в Ваших руках, милейшая, судьба этого мира. Вы не власть, лишь промежуточное составляющее этой нелегкой жизни.
Слишком громкое оскорбление, слишком колкое.
Кто знал тогда, что это был приказ Тома Реддла затравить избранного мальчишку, что Амбридж замешана с пожирателями. И кто знал тогда, чем это выльется Драко.
Он лишился глаза и пальца, на который возлюбленные одевают обручальные кольца. Как вечная память о том, как плохо защищать Гарри Поттера.
- Мальчик мой, ты собираешься дать ответ своему отцу?
Выйдя из омута мыслей, мальчишка в белом решил, что запутает отца, выведя его на чистую воду. Ведь нездоровый интерес не прост, а значит, люди темного лорда желают отомстить. Драко далеко за двадцать, что даёт ему право жить по своим правилам, однако, отец забывает о такой тонкости, давая всем своим видом понять, что помыслы его корыстны.
- Я хочу найти Джинни Уизли, но перед этим отдохнуть в Уинклоу.
- Заманчиво, что ж, удачи, сын мой.
“Эта первая ложь, и до этого я был честен, надеюсь, все обойдется”.
Гарри отошел от крепкого сна, от усталости тело болело и ломило.
- Гарри, - веселой и тянущейся интонацией. - Уху, еще чуть-чуть, и мы отправимся в бар “Мертвая мурена”, такого виски ты точно нигде не попробуешь!
Симус превосходно умеет поднимать настроение, и это несмотря на тот кипяток, коем “охладил” его Гарри. Плохие нервы, плохое настроение - беги дементор, а то постирают с “лаской” и напрочь уничтожающей все “заботой”.
Уже сидя в баре за отдаленным столиком, сбежавший мальчишка от истерички-жены поражался задору и веселью, царившему в помещении. Мужчины и женщины танцевали на столах, камин питался не только поленом, но и всем нижнем бельем, даже мужскими панталонами, на что Гарри решил отвернуться. Ему явно не хотелось знать, что ирландцы и лифчики носят с чулками. А пиво, о боже, Поттер готов был дать руку на отсечение, что никогда ничего вкусней не пробовал. Слоновая порция раз, слоновая порция два, слоновая порция три.
- Малфой? Ты это, замри.
Симус пролил содержимое из рта.
- Драко Малфой?
