Объектом крайнего раздражения не мог не стать – и действительно стал – такой признак традиционного, возвышенного, поэтического, каким является любовь.
Низводя носительницу любви – женщину и символ любви – Венеру до уровня карикатурного образа проститутки, Рембо посягнул и на самую любовь. Какие бы личные причины ни побудили его написать куплеты «Мои возлюбленные крошки», дело, конечно, не в тех «счетах», которые поэт сводил с невесть каким предметом его мимолетного увлечения. Рембо-поэт на мелочи не разменивался. Дело в посягательстве на святыни. Показательно, что и это стихотворение выполнено в тоне крайнего вызова, с использованием различных шокирующих эффектов, с предельным снижением, приземлением темы и в то же время ее гротескной абсолютизацией, в которой стирается личное, индивидуальное.
Стихия прозаического, вульгарного, простецкого буквально захлестывает «высокую» тему, унижая, уничтожая и женщину, и красоту, и любовь.
Артюр Рембо – поэт без «разбега», уже первые его стихи, опубликованные в периодике при жизни, такие как «Гласные» и «Пьяный корабль», стали сокровищами французской литературы символизма. Они открыты для множества прочтений, провоцирующих читателя на сотворчество. Наследие поэта-отрока – удивительное откровение на тему экзистенциальности человеческого существования, двойственности добра-зла, безбрежности свободы – ее благодати и бремени.
Цвета букв – изобретение вовсе не Рембо, но Августа Шлегеля: А – красное, О – пурпуровое, И – голубое, У – темно-синее. В «Соответствиях» Шарля Бодлера тоже есть слова: «Les parfums, les couleurs et les sons se répondent…» (Запахи, цвета и звуки отвечают друг другу…)
Десятью годами раньше, в «Салоне 1846 года», ссылаясь на Гофмана, Бодлер писал:
