И она тоже. Это восприятие магии. Все что я делаю — остатки моей человечности. У меня есть привычки, потому что я все еще считаю себя человеком.
Но сейчас… я так близок к тому, чтобы снова стать реальным. Мечты никогда не становились более существенными. Я вижу свою тюрьму — туман находится везде.
Вот почему в маяке видна лишь одна комната — там, где нахожусь я.
Лестница то появляется, то исчезает, только когда я поднимаюсь наверх. Потому что я считаю, что спальня должна выходить на кухню.
Теперь я ощущаю присутствие Уиллы в каждой комнате. Я слышу ее голос в скрежещущих шестеренках лампы. Я вижу мерцание меди на кухне; ее стул не спрятан под столом. Он стоит под углом, точно так же, как она его и оставила.
Закрыв глаза, я мучительно замираю. В темноте ничего не существует. Когда я осознаю это, меня охватывает страх — этот маяк пуст. Еда — сплошная ложь. Подарки на моей тарелке — фантазия.
Теперь, когда я понимаю это, так четко вижу разницу между выдумкой и реальностью: что будет, когда открою глаза?
Вздыхаю, закаляя себя, а после смотрю.
Кухня остается кухней. Черная печка излучает тепло — мой рыбный бульон остыл. Когда я поднимаю пальцы, страницы книги мерцают и переворачиваются. Стул Уиллы на том же месте. Стены все еще вибрируют от работающих наверху механизмов. Все, как и всегда. Разница есть между верой и правдой. Я не могу доказать свою реальность, так же, как и обратное.
Лучшие философы и мыслители пробовали это — у некоторых, возможно, получилось достичь успеха. Когда я открыл глаза, все мои доводы рухнули.
— Надеюсь, ты смущен, — говорю я себе.
Бульон, который я помешиваю, клубится белой дымкой, как туман.
Глава 13
Уилла
— Я буду признательна, если ты слезешь с моей решетки, — крикнула мама Бейли.
Держась одной рукой за окно второго этажа, а ногой упираясь в решетку, я наклонилась и сказала:
— Прости, тетя Дайер. Я хотела пролезть незаметно.
Тетя Дайер подошла к окну и подняла створку, чтобы я могла лучше ее слышать.
— Для всех будет лучше, если ты войдешь через дверь. Мой ломонос не пострадает, а я угощу тебя тестом для печенья.
Спрыгнув, я указала на заднюю дверь и направилась к ней. Бейли и ее мать были единственными людьми в «Сломанном Клыке», которые запирали двери. Бейли потому, что мама настаивала на этом. А тетя Дайер не любила неожиданных гостей. Ее дневная работа заключалась в расшифровке аудиотекстов для медиков, а по ночам она любила рисовать. Если бы не моя мама и Бейли, тетя Дайер могла бы стать настоящим отшельником.
Засов щелкнул, и задняя дверь распахнулась. Я просунула одну ногу внутрь и обнаружила, что меня обнимают теплые крепкие руки. Несмотря на то, что я выше, тетя Дайер смогла меня крепко обнять. На кухне пахло луком и чесноком. Тесто для печенья не предназначалось для выпекания, его можно было просто есть. Взяв чашу с тестом, тетя Дайер помахала ей в мою сторону.
— Ты редко приходишь, дорогая.
— Я старалась находиться дома.
Она фыркнула и отошла, чтобы я смогла открыть шкаф со столовыми приборами и взять ложку.
— Твоя мать говорит совсем другое.
Пожав плечами, я положила ложку в чашу.
— Наверно.
— Это не мое дело. — Тетя Дайер пожала плечами. — Но сейчас ей приходится нелегко. Поддерживай ее, ладно?
