Порой практически невозможно провести незримую грань, отделяющую любовь от ненависти. Иногда по воле злого рока, а может быть божественного провидения, злейший враг способен превратиться в друга, а друг навеки раствориться в вечности, оставив после себя воспоминания, греющие душу и боль, разрывающую сердце. Это не только история о запретной любви, но и войне, ведущийся между кланами с незапамятных времен, это история предательства и интриг. Это история вечности в объятиях ночи.
========== Пролог ==========
Комментарий к Пролог
Работа планируется большая, так что прошу читателей простить мне длинную завязку и запастись терпением :-)
Странице к 50-й начну крутить сюжет по полной :-)
Жаркое июньское солнце начинало медленно клониться к горизонту, заставляя заснеженные Карпатские вершины гореть багряным пламенем на фоне сереющих небес. Пламя это отливало всеми цветами радуги: темно-голубым и пурпурным цветом сияли зубчатые скалы, золотисто-зеленым — травянистое покрывало, укрывшее массивные громады, а кроваво-коричневым — обнаженная земля, хранившая в себе память недремлющего ужаса. На многие мили вокруг расстилалась покрытая дубравами местность. За зелеными волнистыми холмами возвышались горные каскады, усеянные могучими сосновыми лесами. У самого подножия гор узкой змейкой серебрилась речка, несущая свои прозрачные воды вглубь таинственных ущелий, за которыми простиралась страна, полная древних страхов и мрачных суеверий. К северу от нее пробегала небольшая грунтовая дорога, по которой с феерической скоростью неслась черная карета, сопровождаемая небольшим вооруженным отрядом. Подпрыгивая на каждой кочке, она грозилась в любой момент сорваться с обрыва, отдавая несчастных пассажиров в холодные объятия смерти. Однако ни кучер, ни всадники, казалось, не собирались сбавлять темп, скрывая под молчаливой завесой тайны истинную причину спешки.
С каждой минутой этого бесконечного путешествия солнце все ниже склонялось к закату, отдавая посох власти над ночью своей возлюбленной — луне, вошедшей в небесные чертоги в сопровождении тысячи мерцающих подруг, коими были бездушные звезды, холодными глазами взирающие на разворачивающуюся пред ними картину панического бегства.
Когда вечерний туман начал белесой пеленой обволакивать все вокруг, а последние проблески дневного светила скрылись за горами, люди начали выказывать признаки истинного беспокойства, сильнее погоняя вороных скакунов, которые из последних сил пытались обогнать окружающую их темноту, несущую в себе лишь холод и смерть.
Девушка, чье лицо было скрыто за шелковым капюшоном, высунулась из небольшого окошка, всматриваясь в оставшиеся позади горы. Крепко прижимая к своей груди небольшой сверток, она неустанно подгоняла кучера. Пронзительный звук от удара кнута разрезал вечернюю тишину, как острый нож разрезает масло, и, недовольно встряхнув головами, лошади ускорили свой бег. Карета подскочила на кочке, раскачиваясь во все стороны, как корабль, захваченный штормовыми волнами, но, несмотря на опасность крушения, неслась вперед, навстречу неизбежности.
Тьма сгущалась все сильнее, а небо стали заволакивать огромные тучи, предвещавшие грозу, однако, взглянув на них, создавалось совсем иное впечатление. Казалось, чья-то злая воля скрывает обезумевших от страха путников от лишних глаз, чтобы ни луна, ни звезды не стали бессмертными свидетелями кровавой бойни, которая могла разразиться в любой момент.
Каждый шаг, каждый звук заставлял охранников, обнаживших серебряные мечи, беспомощно озираться по сторонам, сильнее прижимаясь к несущейся карете. Лошади сверкали налившимися от крови глазами, будто ужасные ночные порождения, обезумевшие от страха не меньше всадников, ими управляющих. Со стороны было ясно, что продолжать путь в кромешной тьме — самоубийство, но эти люди, видимо, придерживались иного мнения. Девушка, молитвенно сложив руки, безмолвно шевелила губами, читая очередную молитву. Все ее тело сотрясала мелкая дрожь, а душу — ни с чем не сравнимый ужас. Непосвященным в кровавые тайны этого региона людям эти страхи показались бы не более чем простым суеверием, но тем, кто воочию видел восставших из могил предвестников Апокалипсиса, было ясно, какие секреты хранит ночь. Эти люди ценили серебро превыше алмазов, а святое распятие превыше жизни, ибо, расставаясь со своей бренной оболочкой, они спасали бессмертную душу.
Волчий вой, заставивший остановиться трепещущие сердца, разнесся по округе. Спустя минуту ему начали вторить десятки других, выбравшихся из своих укрытий порождений ночи. Липкий страх окутал путников сильнее, чем туман, лишая их воли, пробуждая в воспаленном мозгу пугающие видения, способные свести с ума любого, кто осмелится отмахнуться от них, справедливо считая их плодом больного воображения. С каждым вздохом преследователи приближались к своим жертвам, смыкая вокруг их шей смертоносные объятия, пока наконец командир отряда срывающимся голосом не приказал остановиться.
