Говорят, некоторые видеозаписи несут проклятие и если посмотреть такую, то через неделю человека убьёт пугающее сверхъестественное существо. А если посмотреть сразу сотню? Как соскучившиеся по крови проклятия решат вопрос очерёдности?***В тексте:– отсылки к любимым ужастикам– чёрный юмор– мрачная, но такая жаркая любовь (слэш)
В огромном зале, стены и высокий потолок которого терялись в темноте, было шумно.
Громче всех звучал голос блондина в светло-серых брюках, таком же жилете и белой рубашке с закатанными рукавами – несмотря на показную непринуждённость этой детали, внимательный наблюдатель мог заметить, что рукава настолько симметричны по длине, будто их выверяли по линейке. Столь же продуманными выглядели и лёгкая растрёпанность стрижки, и отсутствие галстука – однако рубашка мужчины была застёгнута на все пуговицы, под горло.
Впрочем, среди толпы, собравшейся в помещении, никому не было дела до чужого гардероба: некоторые из присутствующих горячо спорили, другие бродили туда-сюда, то и дело задевая окружающих плечами, будто нарываясь на драку, третьи тихо переговаривались друг с другом, однако очевидно не слушали собеседника, всего лишь прикрывая светской болтовнёй собственную нервозность.
В разных концах зала время от времени материализовалась мебель: то изящное кресло, в которое с усталым вздохом опустилась пожилая леди в викторианском кружеве, то оранжевое кресло-мешок, на которое плюхнулся бородатый хиппи с расфокусированным взглядом, увлекая за собой смеющуюся девицу в коротком жёлтом платье по моде 60-х. Парочка принялась целоваться, при этом мужчина то и дело игриво тыкал в разные участки тела своей пассии кончиком длинного кухонного ножа, на что девушка кокетливо ойкала.
В отличие от многих других, блондин держался с демонстративной уверенностью, ни одна морщинка не омрачала черты его лица, которое женщины обычно называли или ангельски-прекрасным, или чертовски привлекательным. Конечно, возможность высказываться о внешности этого молодого человека была у них до тех пор, пока он не отрезал им языки.
В данный момент блондин стоял в позе возмущённого ритора, обличающе указывая на облезлого пса с двумя головами.
– Кто пустил псину?! У нас тут важное мероприятие, а не цирк-шапито!
Пёс виновато заскулил. Правая голова шмыгнула носом, а левая склонилась и прижала уши. Из её зубастой пасти на пол потянулась блестящая нитка слюны.
– Так, пошёл отсюда! – мужчина перевёл указательный палец на высокую дверь неподалёку и замер в ожидании.
Дверь тёмного дерева, неаккуратно исцарапанная по всей поверхности, была единственной деталью интерьера в той стороне, так что ошибиться было невозможно. Пёс, поджав хвост, неохотно двинулся в указанном направлении. Левая голова свесила длиннющий воспалённо-бордовый язык до самого пола и волокла его, оставляя влажный след. Правая то и дело оглядывалась на блондина, словно надеялась, что он передумает.
Однако тот оставался непреклонным, застыв будто памятник.
Добравшись до двери, пёс и вовсе остановился, жалобно глядя на молодого человека двумя парами глаз.
– Давай-давай, нечего тут!
Поняв, что его представление успеха не возымело, пёс злобно оскалился, левая голова рыкнула глухим утробным голосом, а правая подняла морду к двери. Царапины на поверхности засветились красным, сложившись в сложный узор символов, с противно-тягучим скрипом дверь отворилась, и пёс, гордо вздёрнув обе головы, удалился.
Блондин закатил глаза, вздохнул и выверенным жестом пропустил стильно взъерошенную стрижку сквозь пальцы.
– Какая-то шавка, а туда же, сцену устраивает. – Он повернулся к одноглазому верзиле с кривым лицом. Тот был одет в мешковатый джинсовый комбинезон, в левой руке размеренно покачивался массивный тесак. – Так, продолжим нашу беседу. Вся эта бутафория – вчерашний день, понимаете? Люди больше не хотят умственно-отсталых фермеров. Всё, это прошло. Сегодня никому не интересны топоры, вилы, бензопилы и прочий морально устаревший хлам.
Верзила не отвечал и даже, казалось, не видел мужчину перед ним – мутный взгляд единственного глаза был устремлён сквозь пространство.
Однако неподалёку, откуда-то из-за спин, раздался низкий голос:
– А ну, убрал свои метросексуальные ручонки от моей бензопилы!
Блондин спокойно посмотрел в ту сторону. Толпа расступилась, пропуская обладателя голоса: высокого, хорошо сложенного мужчину. На нём были щегольские кожаные штаны и хоккейная маска, мускулистый торс был покрыт застарелыми шрамами. Вместо кисти правой руки сверкала острыми резцами бензопила.
Приблизившись, мужчина угрожающе навис над блондином:
– Что-то ты слишком много себе позволяешь, щегол. Ты кто такой?
Тот вскинул подбородок и с достоинством произнёс:
– Герой современного поколения. Серийный убийца с ай-кью выше всех современных градаций измерения и идеальным чувством стиля – к вашим услугам. В последнее время предпочитаю имя "Дерек".
Хоккейная маска насмешливо протянула:
– И чем же ты пугаешь, Дэ-э-рек? Кофейным пятном на рубашке от дольчегабанны?
Блондин усмехнулся:
– В отличие от вас, мясников, – он бросил взгляд на верзилу с тесаком, – я прекрасно разбираюсь в анатомии. И могу пытать человека неделями. Со вкусом, – Дерек плотоядно облизнулся.
