– Он и сам не знает. Он сидел на барже и дожидался, когда ты принесешь ему одежду. Потом почувствовал удар, еще услышал звук выстрела, а когда пришел в себя, то лежал на белой постели и склонившийся над ним военный врач спрашивал: «Вам лучше, капитан?» Он был в гарнизонном госпитале. В его кармане нашли удостоверение на имя капитана Мандера. Кормежка и уход ему очень понравились, и тогда он придумал свою сказочку… Не дурак парень.
– Что еще за сказочка.
– Ну, для капитана у Чурбана слабовато с образованием и, ляпнув какую-нибудь глупость, он начинал немедленно хвататься за затылок там, где у него была рана. Он не помнил ни имен, ни откуда он взялся в Оране. Ранение в голову. Его пробовали лечить электричеством, давали лекарства – все напрасно. В конце концов пришли к выводу, что пуля задела какой-то важный нерв на затылке капитана, отчего он потерял память, а заодно и хорошие манеры.
– А каким образом он впутался в дело Ламетра?
– Когда он поправился, его сразу допросили в военной прокуратуре, потому что этого самого капитана Мандера уже пару недель ждали из Юго-Западной Африки. Он должен был стать важным свидетелем в деле Ламетра. Хопкинс и там заявил, что ничего не помнит. Ламетр, который утверждает, что против него ведется организованная травля, – и это, действительно, так, – решил, что показаниями капитана руководят все те же невидимые руки. Так или иначе, последней надеждой Ламетра было то, что капитан даст показания в его защиту. Узнав, что этого не произошло, он пришел в ярость и чуть не прикончил Чурбана.
– И теперь все мы оказались в самой гуще дела, которого не знаем и к которому не имеем ни малейшего отношения.
– Поживем – увидим, что из этого получится. Пока ничего страшного нет.
– Только Чурбан влип по уши.
– Ничего – вывернется.
Мы шли по узкому, извилистому переулку глубоко в портовых кварталах.
Именно тут находилось заведение под названием «Рогатая Кошка», в котором нам была назначена встреча.
Квастич, сидевший с опухшим лицом за пианино, играл и одновременно дремал. В этом у него был немалый опыт.
Когда мы вошли, хозяин показал на занавес за стойкой:
– Туда…
Там находилась небольшая комнатка, где мы в свое время не раз встречались с наводчиками, скупщиками и прочими собратьями по ремеслу. Сейчас нас ожидал там Чурбан и…
Люси де ла Рубан!
Она, хоть и была одета в потрепанный костюм горничной, все равно резко выделялась из окружающей ее обстановки – так же как Чурбан, несмотря на сверкающую форму, совершенно не подходил к залам губернаторского дворца и к его гостям. Сейчас, впрочем, Хопкинс имел уже обычный, донельзя опустившийся вид. Сдвинутая на затылок крошечная шляпа, потухшая сигара в углу рта, на широченной груди вязаное трико, пиджак наброшен на плечи, на клетчатых брюках – треугольное зеленое пятно. Такой излишний предмет туалета, как носки, вызвал бы у него только пренебрежительную усмешку. Он сидел, опершись локтем о стол и уставившись на стакан с бренди.
– Давайте к делу, – сказал Альфонс – К рассвету мы должны вернуться, иначе Потриен подведет-таки нас под расстрел.
– О чем идет речь? – спросил я, чтобы не один Альфонс вел разговор.
– О том, что мы входим в компанию по разработке рудника алмазов. Рудник изумительно богат, только не очень известно, где он находится, – ответил Чурбан и залпом осушил стакан. – Я лично за. Всегда завидовал владельцам рудников – они здорово зарабатывают.
В этом я с ним согласен.
– Не знаю, чего я ожидаю от вас, – сказала девушка, – но ваша судьба так странно переплелась с моей, и у меня нет никого, на чье понимание и помощь я могла бы рассчитывать…
– Уверяю, мадемуазель, что мы трое будем рядом с вами как ваши рыцари или самые верные слуги. – Это сказал Альфонс. Сказал, как самый настоящий странствующий рыцарь.
– Если не ошибаюсь, – вмешался я, – капитан Ламетр сказал, что завтра его приговорят к смертной казни. Это так?
Девушка вздохнула, уголки ее губ задрожали.
– Да…
– Ему надо бежать!
– Да… если бы только Виктор согласился, он мог бы бежать в Фонги… и разоблачить тех мерзавцев. Он нашел бы следы исчезнувшей экспедиции… Он не допустил бы нового кровопролития…
Хопкинс пожал плечами.
– Значит, мы его освободим.
– Из… из военной тюрьмы?
– Это не важно… что-нибудь придумаем… Только выше голову, все будет в порядке, дядя Хопкинс все уладит.
Он осушил еще один стакан и сунул в рот потухшую сигару.
– По-моему, разумнее всего будет, – вмешался Альфонс, – если вы вкратце расскажете нам обо всем.
ЛАВИНА ТРОНУЛАСЬ
