– Хвостатая звезда? – повторил виконт де Ноле. – Это же комета.
– Не та ли самая, на которую мы смотрели всю весну? – подхватила Изабель де Шаль. – Ее вроде бы называют кометой Карла V.
Действительно, с начала марта над Европой была хорошо видна большая комета. Поговаривали, что именно она стала причиной отречения испанского короля от престола в пользу сына Филиппа: Карл воспринял ее как знак удалиться в монастырь.
– И как раз Франция, Испания и Англия сейчас воюют.
Коннетабль Монморанси, расположившийся в стороне от других, рассмеялся из своего угла:
– Вроде бы этот пророк должен писать о будущем, а не о настоящем, господа?
– Альманах издан в прошлом году, сударь, – возразил Франсуа. – Тогда кометы не было и в помине.
– Будем считать, что этот катрен мы разгадали. Читайте же дальше, Романьяк, – поторопила Изабель.
Все наперебой заговорили:
– Ирида – богиня радуги.
– Без дождя радуги не бывает.
– Как же, сорок лет не будет дождей?
– Ну что вы, такое просто невозможно.
– А может, это о королеве? – тихо сказала молоденькая фрейлина. – Радуга – ее символ.
– А ведь и правда! – воскликнула Изабель. – А как объяснить, что она сорок лет не будет видна?
– Она в тени короля? – предположил маркиз де Вуатье, грузный господин лет пятидесяти. – До сорокалетия?
– Но это совсем скоро, – задумчиво проговорил де Ноле. – Года через три ей исполнится сорок. И что же, в это время его величество отдаст богу душу и королева будет править сама?
– А как же салический закон?[17]
– Эдак можно и до виселицы договориться, – подал голос Монморанси.
Франсуа, чувствуя, что разговор принимает опасный оборот, поспешил прочесть следующий катрен:
Воцарилось молчание. Никто не мог сообразить, что означает столь странная аллегория.
– Читайте следующий, Романьяк, – махнул рукой де Вуатье. – Про этот мы ничего не можем придумать.
Кивнув, Франсуа продекламировал:
Едва он закончил, Изабель шепотом предположила:
– Де Гизы?
Монморанси встал:
– Довольно, господа. Если король узнает об этих развлечениях, нам всем несдобровать.
Придворные, повздыхав, стали расходиться. Игра всем понравилась. Франсуа шел последним и слышал, как дамы перешептывались:
– Интересно будет взглянуть на этого предсказателя. Говорят, он очень популярен на юге.
– Надо рассказать королеве про катрен о хвостатой звезде.
– Про комету и войну он верно написал.
– Ничего удивительного, это же наука.
В конце июня 1556 года королева произвела на свет девочек-близняшек, одна из которых родилась мертвой, а другая – слабенькой и болезненной. Сама Екатерина крайне тяжело перенесла роды, врачи, еле спасшие ее, заклинали королеву избегать дальнейших беременностей.
Месяц спустя в Париж прибыл Нострадамус. Франсуа распорядился, чтобы его предупредили сразу, как только повозка астролога подъедет, и встретил друга на парадной лестнице дворца. Узнав его, Мишель не поверил собственным глазам:
– Легран!
– Нострдам!
Друзья обнялись.
– Я теперь шевалье де Романьяк, – с улыбкой сказал Франсуа. – Король даровал мне дворянство.
– А я теперь Нострадамус, – в тон ему ответил Мишель.
Они рассмеялись, весело разглядывая друг друга. Оба постарели, но радость встречи, казалось, сделала их моложе.
Весь вечер просидели они в комнатах Франсуа, вспоминая былые дни. Нострадамус рассказал, что за прошедшие годы успел пожить в Италии и обзавестись семьей. Теперь у него есть жена, сын и дочь. Врачебную практику он не оставил, но сейчас больше времени посвящает ясновидению, издает ежегодный альманах со своими пророчествами. Романьяк в ответ выдал историю о том, как «случайно» выяснилось, что он приходится кузеном королеве, и о своей службе при дворе.
На утро была назначена аудиенция у королевы. Екатерина, еще слабая после тяжелых родов, сидела в удобных креслах, вокруг нее стояли четыре сына и три дочери, новорожденную Викторию держала на руках кормилица.
