Священники растерянно переглядывались. Вдруг среди напряженно молчащих людей кто-то крикнул:
– Святого казнят!
Толпа вздрогнула и зашевелилась. Послышались возмущенные возгласы, зрители зашумели. Распорядитель вскочил и снова простер руки над головами:
– Ти-ихо!
Франсуа взглянул вверх – от солнца остался лишь тоненький серп.
Вновь поднялся дон Фернандо, Великий инквизитор, и громко возвестил:
– Если Господь наш не желает, чтобы этот грешник был казнен, Он подаст нам знак!
Горожане заволновались, раздались недовольные крики:
– Мы уже видели!
– Это знак!
– Мы верим!
Зрители, словно по уговору, подались вперед, туда, где стоял у столба Франциско Солано. Стражники схватились за руки, изо всех сил сдерживая толпу. В этот миг последний луч солнца погас и на Толедо легла тьма. Лишь факелы вокруг несостоявшегося костра освещали колеблющимся светом привязанного к столбу мальчика, и это зрелище было жутким и величественным. По площади пронесся изумленный вздох, и тут из темноты послышался голос Великого инквизитора:
– Всемилостивый Господь дал нам знак! Осужденный помилован и будет отпущен на свободу! Помолимся же, братья!
Позже, вспоминая этот день, Франсуа чувствовал легкую дрожь: еще немного, и мальчишку бы сожгли. И, конечно, он не мог не восхититься Великим инквизитором. Растеряйся тот, задержись со своими словами хоть на полминуты, и в толпе началась бы паника, вызванная внезапно наступившей темнотой. Но дон Фернандо не просто отвлек людей, он дал им дело – читать молитву. И как раз во время нее солнечный свет вернулся, еще сильнее укрепив веру горожан.
По дороге в Алькасар королева сказала:
– Я так рада, дядюшка, что вы пошли со мной. Если бы вам не удалось вовремя заметить знак, святого бы сожгли.
Франсуа счастливо рассмеялся. Этот день дорого ему дался, но в конце концов все обошлось. «Спасибо, Нострдам!»
Дон Родриго был потрясен. Как можно специально вызвать солнечное затмение? Испанец был бесконечно благодарен Франсуа, но стал относиться к нему с опаской – уж не колдун ли он, в самом деле? Романьяк был вынужден рассказать о письме Нострадамуса и обо всех ухищрениях, которые пришлось применить, чтобы перенести казнь.
И то ли провидение воплотило в жизнь выдумку Франсуа, то ли появление знака Божьего так повлияло на спасенного мальчика, но через год он поступил послушником во францисканский монастырь, а столетием позже был канонизирован.
Во дворце случился переполох – сын монарха, дон Карлос, ранил своего лакея кинжалом и потом двадцать минут гонялся за другими слугами. В конце концов инфанта скрутили и по приказу дона Фелипе заперли в спальне. Увы, это было не первое безумство, которое позволил себе принц. Высокомерный и своенравный, он был подвержен частым приступам гнева, любил мучить животных, со слугами вел себя надменно и деспотично. Поговаривали, будто ночами он тайно гуляет по городу и убивает прохожих, что было, конечно, досужими слухами. Тем не менее основывались они на правде – дон Карлос был непредсказуемым юношей с явными психическими отклонениями. Что, в общем, неудивительно, учитывая близкородственные браки его предков и тяжелую болезнь прабабки, Хуаны Безумной. Та после потери любимого мужа тронулась умом и не позволяла его хоронить, ездила с гробом по стране, иногда открывая его и любуясь набальзамированным телом.
Королева, со свойственной ей добротой, жалела пасынка и часто приходила в его комнаты, чтобы запросто поболтать с ним. После ее визитов дон Карлос светлел лицом и до конца дня бывал приветлив и даже весел. Если король и был недоволен визитами доньи Изабеллы к инфанту, то виду не показывал.
Месяцем позже королева родила сына, но его не успели даже окрестить – младенец умер через два часа. Опечаленный монарх ходил с каменным лицом, испуганные придворные попрятались в своих покоях, и во дворце стало очень тихо. Алькасар погрузился в траур.
В декабре из Парижа пришло известие о смерти Франциска. Королем Франции стал второй сын Генриха, десятилетний Карл. Изабелла ходила грустная, с заплаканными глазами, Франсуа же думал о том, что теперь Екатерина станет регентом и в ее руках будет сосредоточена вся власть. Он всей душой рвался на родину, но боялся потерять расположение королевы-матери и потому не решался просить Изабеллу отпустить его.
Под впечатлением всех этих событий дон Фелипе приказал перевести столицу и свою резиденцию в Мадрид, бывший в то время небольшим поселением. За несколько месяцев под Алькасар была переоборудована старая мавританская крепость, и вскоре двор и центральные органы власти переместились туда.
Франсуа был доволен: ведь теперь он мог встречаться с живущим в Мадриде доном Родриго гораздо чаще.
Шел второй год пребывания Франсуа в Испании, когда король ввел его в Государственный совет. Романьяк был на вершине блаженства: совет управлял всеми внешнеполитическими делами огромной империи. Уж там-то он сможет выдвинуться и наконец получит ту власть, то влияние, о котором мечтал долгие годы!
