Аэрин не дрогнула. Хоть они и не разговаривали до этого ни разу, она сама все видела и понимала.
– Тогда я с тобой. Как тебя зовут?
– Киэс.
– А я Аэрин.
Переночевать решили на крыше. Это был самый безопасный вариант. Ночь была глубокой и уже успела выстудить воздух. Аэрин легла на голый глиняный пол. Единственное, что на ней было – тонкое платье, которое совсем не согревало. Хорошо, что мальчишка прихватил покрывало. Пришлось разделить его на двоих и укутаться вместе. Было странно и непривычно. Но так было теплее.
***
Выход из мутного забытья был сложным. Словно пытаешься выплыть из воды. Но вместо воды – тягучий мед. Пытаешься сбросить с себя оковы сна, но вязнешь и сдаешься от бессилия. Сквозь пелену Аэрин чувствовала сильные руки, что подхватывают ее и куда-то несут.
Дракон все-таки сожрал ее? Она мертва? И вернулась в лоно Богини?
Голова прислонилась к горячему торсу. До слуха девушки донесся стук сердца. Разве у богов есть сердце? Хочется пить. И маска касается запекшихся потрескавшихся губ, вызывая боль. Маска? Ее не должно быть. Как и боли. Душа ведь становится свободной от всего.
Аэрин окончательно очнулась от прикосновения влажной ткани к губам. Боль в голове. В затылке тяжесть. Тело нещадно ноет. И очень хочется пить…
Постепенно возвращались воспоминания. Похищение. Аргхатийцы. Дракон… Может, это был бред? Кошмар, вызванный тяготами долгого путешествия?
Девушка с трудом разлепила глаза. Потолок. Светло-песочные стены. Она повернула голову к источнику света. Маленькое резное окошко у потолка. Ветер колышет легкую полупрозрачную ткань занавески. Может, они уже в приграничном храме? Кажется, ее уложили на кровать. Воды… Как хочется пить. Что-то зашуршало в противоположной стороне от окна. Аэрин посмотрела туда, откуда донесся звук.
Там была девушка в сером простом платье. Она стояла у двери, сжимая в руках кусок мокрой ткани, и испуганно смотрела на нее. Затем попятилась и бросилась к выходу.
Аэрин наморщила лоб. Анализировать странное поведение девушки не было сил. Богиня, как же хочется пить…
Она пошевелила пальцами. Обнаружила, что может двигать руками, но с трудом. Огляделась.
На полу стоял небольшой чан с грязной водой. И гора мокрых грязных тряпок у стула. На нем висело что-то похожее на одежду.
У кровати стоял еще один стул, на нем – поднос с едой и какими-то склянками. Там же был кувшин. Наверняка в нем есть вода. Аэрин попыталась приподняться на локте. Но тело не слушалось. Ей с трудом удалось перевернуться на бок. На это ушли все ее силы. Рука осталась лежать вытянутой по направлению к кувшину. Из горла вырвался беспомощный хрип.
В этот момент в комнату вошел мужчина. Словно темная мрачная туча, он заполнил собой все пространство комнаты, до этого казавшейся такой светлой и просторной. Высокий. Широкий в плечах. С черными волосами, что падали на нахмуренное лицо. Облаченный в черные кожаные безрукавку и штаны. Массивный металлический браслет переливался матовым блеском на правой руке. Начиная от кисти, вверх по предплечью, вился причудливый черный рисунок, похожий на щупальца жуткого, неизвестного ей существа, и терялся под одеждой. Часть рисунка была видна на шее. Аргхатиец! Перед ней без сомнения стоял один из них. Это был не бред! За ним семенила та самая девушка, что недавно выбежала из комнаты.
Аэрин в ужасе смотрела на приближающегося мужчину. Неужели ее мучения еще не закончены?
Он подошел ближе, черной громадой нависая над ней. Одной рукой приподнял ее голову, поднося кувшин к губам под маской.
Вода лилась на подбородок и шею. Стекала на кровать. Но Аэрин было все равно. Она сделала несколько жадных глотков.
Живительная влага принесла облегчение. Сильная рука аккуратно положила ее обратно. Аэрин повернула голову, но увидела лишь спину уходящего мужчины. И испуганную девушку, что до сих пор прижимала мокрую тряпку к груди и провожала его взглядом.
– Позови Найроби. Пусть все закончит, – бросил он служанке через плечо.
Она склонила голову. Затем боязливо посмотрела на нее и стремительно выбежала из комнаты. Аэрин закрыла глаза. Что происходит? Что все это значит?
Только сейчас она с удивлением почувствовала, что кожа была чистой. Не было песка, грязи и крови. Девушка посмотрела на свои руки. Исцарапанные, истерзанные песчаным ветром, сейчас они были красноватыми, покрытыми тонким слоем мази. Стопы были перебинтованы.
В комнату вошла старуха. Видимо, та самая Найроби, которую упомянул до этого аргхатиец.
За те несколько часов, что старуха ухаживала за ней, Аэрин ощутила, как к ней возвращаются силы. С каждым глотком воды, с каждым кусочком еды, что она надкусывала, приподнимая маску, она чувствовала себя все лучше и лучше. Мази, что на нее наносили, чудесным образом притупляли боль. Когда ей разбинтовали стопы, Аэрин не увидела ран. Только свежие розовые рубцы. Как они могли зажить так быстро?
– Где я? Чего вы от меня хотите?
Она пыталась хоть как-то разговорить старуху, но та не отвечала. Аэрин прекратила свои попытки, и, когда старуха ушла, серьезно задумалась о своем положении.
