Офицеры ТРК «Афродиты» ещё совещались с капитаном, когда Коб и сопровождавшая его девушка поднялись на ходовой мостик. Она была высокой и темноволосой, с правильными чертами лица и бледно-голубыми глазами. На ней был служебный джемпер с двумя серебряными полосками на погонах, но даже бесформенная одежда не могла скрыть очевидной подтянутости ее фигуры.
Страйк стоял спиной к переборке и обращался к остальным.
– …вот и вся история. Мы должны пролететь в пределах 28 000 000 миль от Сола. Орбита – трансмеркурианская гиперболическая. Поскольку Марс находится в оппозиции, нам придется идти через перигелий, и это будет работа не из приятных. Но я уверен, что эта старая кастрюля выдержит. Я полагаю, что старикан, что её проектировал, не был таким некомпетентным, как о нём говорят. Но Космические Правила строго регламентируют перевозку почты. Это важно для вас, Эванс. Ваша астрогация должна быть точной. С точностью в двадцать пять миль плюс-минус от кратчайшего маршрута. И не будет никаких изменений орбиты. А теперь, мистер Уилкинс, убедитесь, что холодильные установки проверены, особенно в гидропонных камерах. Чистый воздух будет иметь большое значение.
– Это, пожалуй, все, что я могу вам сказать. Как только прибудет наш довольно неторопливый старпом, мы сможем отправить в полет открытки тети Нелли. – Он кивнул. – Вот и вся история. Корабль взлетит через… – Он взглянул на свой наручный хронограф, – …через час и пять минут.
Офицеры вышли, и в помещение просунул голову Коб Уитли.
– Капитан?
– Входите, Коб.
Темные брови Страйка нахмурились при виде девушки в форме, появившейся в дверях.
Лицо Коба было серьезным, но в его глазах светилось скрытое веселье.
– Капитан, могу я представить вам лейтенанта Хендрикс? Лейтенанта Ай-ви Хендрикс?
Страйк непонимающе посмотрел на девушку.
– Наш новый старпом, капитан, – подсказал Уитли.
– Э-э… добро пожаловать на борт, мисс Хендрикс, – только и смог вымолвить капитан.
Взгляд девушки был холодным и недружелюбным.
– Спасибо, капитан, – её голос был подобен звяканью льда в стакане. – Если вы позволите мне осмотреть двигатели, капитан, я, возможно, смогу убедить вас, что конструктор этого судна не был таковым… как вы, кажется, думаете… дряхлым некомпетентным человеком.
Страйк был озадачен и не скрывал этого.
– Ну, конечно… э-э-э… Мисс… Но почему вы так…
Голос девушки зазвучал еще холоднее, чем раньше, когда она сказала:
– Капитан, Харлан Хендрикс – мой отец.
Неделя в космосе убедила Страйка, что он командует проклятым кораблем. При взлете с Венеры сварливая «Афродита» прожгла рулевое сопло, и всем пришлось поболтаться в невесомости, пока Дженкинс, старпом, и группа контроля повреждений производили ремонт. Когда снова подали энергию, старушка «Афродизиак» отстала от графика на десять часов, и Страйк с Эвансом, офицером-астрогатором, обливались потом из-за непредвиденных изменений, внесенных в орбитальные расчеты из-за времени, проведенного в невесомости.
«Афродита» с грохотом приближалась к орбите Меркурия…
Несмотря на всю напряженность в отношениях между обитателями мостика, Страйк и Айви Хендрикс прекрасно сработались. И после второй недели пребывания в космосе на смену неприязни между ними пришло неохотное восхищение. Айви тратила все свободное время на то, чтобы починить любимый отцовский импульсный контур, и Страйк начал понимать, что она мало чего не знает об устройстве космических кораблей. Кроме того, Айви много времени проводила за штурвалом, и Страйк был вынужден признать, что никогда не видел более тонкой работы по пилотированию, выполненной мужчиной или женщиной.
И, наконец, Айви ненавидела старую «Медную Задницу» Гормана даже больше, чем Страйк. Она считала, что Горман разрушил карьеру ее отца, и посвятила свою жизнь тому, чтобы доказать, что ее отец был прав, а Медная Задница – нет. Ничто во вселенной так не укрепляет дружбу, как общий враг.
Находясь в 30 000 000 милях от Солнца, холодильные установки «Афродиты» больше не могли поддерживать внутри корабля комфортную температуру. Термометр показывал 102°F[2], и сам металл корабельной арматуры был горячим на ощупь. Униформа была сброшена, знаки различия исчезли. Мужчины были одеты в шорты из стекловолокна и космические ботинки, от пота их обнаженные тела под натриевыми лампами блестели, как медь. Женщины из экипажа дополнили свои шорты только легкими блузками… и страдали от излишков одежды.
Страйк находился в наблюдательном отсеке в передней части корабля, когда его вызвала лейтенант Грэм и сообщила, что зафиксировала радиолокационный контакт с солнечной стороны. По данным системы «свой-чужой», это были «Лахесис»[3] и «Атропос»[4]. Два дредноута участвовали в коронарном исследовательском патрулировании… чисто рутинное занятие. Но что заставило Страйка затаить дыхание, так это замечание Селии Грэм о том, что на борту «Атропос» находился не кто иной, как космический адмирал Горацио Горман, главнокомандующий Флота Внутренних Планет.