Я искал ту аномальную тень, то искажение в потоках Живы. Ничего. Пусто. Тварь научилась не просто прятаться. Она научилась идеально мимикрировать, полностью сливаясь с энергетической аурой носителя. Мой главный козырь, моё уникальное преимущество оказалось бесполезным.
— Свят, ты уже три часа надо мной колдуешь, — пожаловалась Ольга из кровати. — Я уже выучила все трещинки на потолке. Может, отдохнёшь?
В этот момент в палату заглянула Варвара.
— Как ты, подруга? — спросила она, присаживаясь на край кровати. Её лицо изображало беспокойство. Возможно, оно даже было искренним. Но за ним я видел и другое — любопытство, страх, возможно, даже зависть к Ольге, ставшей центром такого невероятного события. И центром моего внимания. — Я знаю, мы ссорились в последнее время, но я действительно переживаю.
— Спасибо, Варя. Я в порядке. Святослав обо мне заботится, — Ольга с гордостью посмотрела на меня.
Варя не испытала гнева или зависти. Она действительно переживала. И поэтому только сжала её ногу под одеялом.
Следом появился Фёдор. Он был проще. Он тоже действительно переживал.
— Решил проведать коллегу, — улыбнулся он, ставя на тумбочку пакет с апельсинами. — Ну и друга заодно. Свят, ты выглядишь хуже пациентки.
— Спасибо за комплимент, — ответил я, не отрываясь от своих мыслей.
Они болтали о каких-то общих знакомых, о новостях из ординаторской. Их голоса были фоновым шумом. В моей голове крутился один и тот же вопрос: как найти то, что стало невидимым?
Вечером дома, за ужином в тишине, которую нарушало лишь тихое сопение Нюхля, меня осенило. Я механически ел суп, прокручивая события последних дней.
Атака на живот… Мой импульс Живы… Она дёрнулась, паразит отступил. Атака на сердце… Мой крик и некро-удар… Паразит рассеялся. Пассивное сканирование — ничего. Активное вмешательство — реакция.
Вот оно.
— Он прячется от пассивного сканирования, — сказал я вслух, отставляя ложку. — Потому что оно не представляет для него угрозы. Но любая активная инъекция Живы заставляет его реагировать. Он либо пытается её поглотить, либо защищается от неё. В любом случае, он вынужден проявить себя. Он реагирует на приманку.
Костомар, сидевший напротив, наклонил череп, изображая вопрос.
— План прост, — ответил я на его немой вопрос. — Нужно провести провокацию!
Ночь выдалась неспокойной.
Резкий скрип половицы в коридоре выдернул меня из сна. Тело среагировало раньше, чем мозг — мышцы напряглись, дыхание замерло.
Страх — эмоция для жертв. Я — охотник. И сейчас кто-то вторгся на мою территорию.
Я прислушался. Тишина. Только Нюхль, спавший на коврике у кровати, тихо ворчал во сне.
Я двигался абсолютно бесшумно, тенью скользя по полу к двери. Рывок ручки был рассчитан на то, чтобы застать любого врасплох.
За дверью был пустой, залитый лунным светом коридор. Никого.
Я вернулся в постель, но сон больше не шёл. Прошёл час. И снова. На этот раз тихий, шаркающий звук, словно кто-то волочит ногу по паркету. Я снова был у двери, снова рывок, и снова — пустота.
Нюхль проснулся.
Он встал, косточки на загривке поднялись дыбом. Он зарычал — тихий, глубинный звук, полный тревоги.
Фамильяр вглядывался в темноту коридора, принюхивался, но не бросался вперёд. Он не видел врага. Даже он, с его обострёнными чувствами, не мог указать источник. Это настораживало больше всего.
Третий раз это было уже нечто похожее на сипение, на самой грани слышимости. Словно шёпот ветра в щели под дверью. Я встал в третий раз, методично проверил все окна, все замки.
Ничего. Квартира была неприступна. Но ощущение чужого присутствия не исчезало.
Несмотря на почти бессонную ночь, утром я был собран и готов действовать. Паника — удел слабых. Я же столкнулся с тактической задачей, требующей решения.
Уходя, я задержался у двери.
Пальцем, смоченным в капле собственной некромантской энергии, я начертил на внутренней стороне дверной рамы простую печать-ловушку. Никакой сложной магии.
Принцип действия элементарен: руна запоминает астральный отпечаток любого, кто пересекает порог, и сохраняет его до моего возвращения. Примитивная, но эффективная система сигнализации.
— Вечером проверю, кто же ко мне ходит, — сказал я, закрывая за собой дверь.
Моя деятельность в этом городе не осталась незамеченной. Враги начинают проявлять интерес. Или друзья. Что ж, это было предсказуемо. И очень неосторожно с их стороны. Вечером я узнаю имя своего гостя.
Я вошел в палату Ольги не как лечащий врач, а как охотник, готовый расставить силки.
— Ольга, я собираюсь провести провокационную диагностику, — начал я, готовя систему для инфузии. — Я буду использовать свою энергию как приманку, чтобы выманить… аномалию. Это может вызвать дискомфорт в разных частях тела. Твоя задача — немедленно и чётко сообщать, где именно ты чувствуешь боль или давление.
— Делай что нужно, — без колебаний кивнула она. Она доверяла мне полностью.
Я начал вливать Живу широким, рассеянным потоком, создавая «шумовой фон» по всему её телу. Одновременно моё некро-зрение работало на пределе, сканируя каждый орган в поисках аномальной реакции.
