— Алексей, — я решил зайти с другой стороны. — Кто из твоих людей обладал метаморфическими способностями? Способностью изменять свою форму.
— Никто, — механически ответил он, но вдруг замер, его голова дёрнулась. — Хотя… постой, повелитель.
Сбой в программе. Он не просто вспоминал. Он сопоставлял данные.
— Говори! — приказал я, чувствуя, как время утекает вместе с последними остатками моих сил.
— Ваксин, — произнёс мертвец. — Он всегда интересовался изменением облика. Читал книги, искал учителей. Говорил, что хочет стать кем-то большим.
Оборотень. Или метаморф. Хищник, прячущийся в стае. Тот, кто мог нанести удар, а затем снова раствориться в толпе. Идеальный убийца.
— Где его найти? Где он обитает?
Алексей открыл рот, его челюсть двигалась, но вместо слов из горла вырвался лишь сухой, скрежещущий хрип. Фиолетовый свет в его глазах начал бешено мерцать, как в неисправной лампе.
— Говори! — я вложил в приказ остатки своей воли.
— Па… па… — тело на столе начало мелко дрожать, его сотрясала предсмертная агония механизма, у которого кончился завод.
Некромантическая энергия, мой единственный мост к его угасшему сознанию, начала рваться. Тело на столе задергалось, как марионетка с обрезанными нитями.
Короткие, резкие спазмы проходили по его рукам и ногам. Фиолетовое свечение в глазах бешено замерцало, угасая, как догорающий уголь.
Я терял его. Я терял свой единственный шанс.
— Где… Ваксин? — я рванулся вперёд, забыв о слабости, и вцепился в его холодные плечи. Руки под моими пальцами были твёрдыми, как дерево.
Он смотрел на меня уже почти невидящим взглядом. Челюсть двигалась, но звуки, вырывавшиеся из горла, были нечленораздельными, как у человека, перенёсшего тяжёлый инсульт.
— Па… — выдохнул он, и изо рта пошла тонкая струйка тёмной, застоявшейся крови.
— Что «па»⁈ — я встряхнул его, пытаясь силой удержать ускользающее сознание. — Палата? Пароход? Говори!
— Па-а-арк, — последнее слово вырвалось из него вместе с остатками некромантической энергии. Это был не звук, а скорее, его тень. Хриплый, едва слышный выдох.
Тело в моих руках обмякло. Голова безвольно упала на грудь, фиолетовое свечение в глазах окончательно погасло, оставив после себя лишь пустую, стеклянную муть. Алексей Волк-Ветров снова стал трупом — теперь уже окончательно.
Я отпустил его и отшатнулся назад, тяжело опираясь на край соседнего стола.
Тишина морга снова вступила в свои права.
Парк. Он сказал «парк».
В Москве сотни парков — от крошечных скверов до огромных лесных массивов. Осталось выяснить, в каком именно.
Задача из невыполнимой превратилась в почти невыполнимую. Но это был след. Единственный, который у нас был.
Тяжёлая стальная дверь морга захлопнулась за мной с гулким лязгом, отрезая мир мёртвых от мира живых. Я едва держался на ногах, опираясь о холодную стену коридора.
В приёмной меня ждали все. Они замерли, увидев меня. Ярк, Долгоруков, Аглая и даже Семеныч, который с профессиональным интересом разглядывал нашу компанию.
— Ну что? — Ярк вскочил, делая шаг мне навстречу. В его голосе не было терпения.
— Ваксин, — выдохнул я. Мой голос был сухим скрежетом, слова царапали пересохшее горло. — Один из людей Волка. Он в парке.
— В каком парке? — практично уточнил Долгоруков. — В Москве их десятки!
— Вот это и нужно выяснить.
Ярк не стал терять ни секунды. Он уже доставал телефон.
— Алло? Это я. Срочно допросите Пашу — где банда Волков обычно собиралась? В каких парках? — он на мгновение замолчал, слушая ответ. Его лицо просветлело. — Что? Только в одном? Отлично!
Он повернулся к нам, и в его глазах снова зажглась искра надежды.
— Сокольники. Волки контролировали восточную часть парка. Там их территория.
Через пятнадцать минут кортеж из чёрных автомобилей без номеров мчался к Сокольникам. Я сидел, откинувшись на мягкую кожу заднего сиденья, и старался не потерять сознание, концентрируясь на ровном дыхании.
Каждый толчок на неровностях дороги отзывался тупой болью во всём теле.
Четыре процента.
Я мысленно проверил Сосуд.
Цифра горела в сознании красным сигналом тревоги. Это было уже не просто число на ментальной шкале; это было физическое ощущение. Холодный вакуум в центре груди, медленно расширяющийся, высасывающий тепло.
Проклятье, почувствовав мою слабость, перешло от пассивного расхода к активному потреблению. Оно было хищником, и оно почуяло кровь. Мою кровь.
— Эй, вы там живы? — Долгоруков обернулся с переднего сиденья. Его обычная бравада сменилась плохо скрытым беспокойством.
— Пока что, — шепнул я, не открывая глаз.
Ярк тем временем превратился в полевого командира. Он говорил по защищённой линии связи, его голос был чётким и властным, как удар хлыста. Через свои каналы он за несколько минут получил фотографию Ваксина — худощавый парень лет двадцати пяти с острыми, хищными чертами лица и странными зелеными глазами.
— Рассылаю всем нашим людям, — объявил он, закончив разговор. — Пятьдесят человек уже на подходе к парку. Оцепят периметр. Прочешут каждый куст за час. Он не уйдёт.
