Но поразмыслив, я понял, что это было гениально. Настоящая крепость привлекает внимание. А огромный, скучный складской комплекс — идеальная маскировка.
На воротах — стандартный полосатый шлагбаум и будка охраны. Охранник в форме без опознавательных знаков вышел проверить документы, но, узнав водителя, лишь махнул рукой.
Никаких бумаг, никаких лишних вопросов. Эффективно. Ярк держит своих людей в тонусе.
Шлагбаум поднялся, и мы въехали на территорию.
Ряды одинаковых серых ангаров тянулись в темноту. Бетонные коробки без окон, только выведенные трафаретом номера на стенах — А-1, А-2, А-3…
Что граф Ливенталь хранил в этих бетонных гробницах? Финансовые отчёты? Компромат на конкурентов? Или личный арсенал на случай очередной смуты? Скорее всего — всё сразу.
У ангара под номером Б-7 горел свет, и возле его распахнутых ворот топтались несколько человек. Точка притяжения в этой серой пустоте.
— Приехали, — объявил водитель, паркуясь у входа.
Представление начинается.
Едва мы вышли из машины на холодную улицу, к нам подошёл молодой офицер в форме без знаков различия. Лет тридцать, подтянутый, с идеальной военной выправкой и цепким, анализирующим взглядом.
Он не просто смотрел, он оценивал. Не солдат, а разведчик. Ещё один качественный инструмент из арсенала Ярка.
— Капитан Краснов, — представился он, протягивая руку мне и с нескрываемым, профессиональным подозрением разглядывая закутанную в паранджу фигуру Костомара. — Вы доктор Пирогов?
— Он самый, — я пожал его крепкую, сухую руку. — А это моя ассистентка. Что у вас тут случилось?
«Ассистентка».
Слово прозвучало ровно и окончательно, не оставляя места для вопросов. Пусть думает, что она очень стеснительная. И очень высокая.
— Тихий ужас, — покачал головой поручик, но взгляда с Костомара не свёл. — Такого я ещё не видел, а повидал немало. Служил на южной границе, там всякое бывало — и одержимые, и проклятые, и оборотни. Но это…
Южная граница.
Так значит, он профессионал. Не какой-нибудь городской охранник, напуганный собственной тенью. Он видел разное.
И если это его шокировало, значит, случай действительно выходил за рамки стандартных происшествий. Мой интерес, до этого чисто прагматический, обрёл научный окрас.
Что может напугать человека, который видел оборотней?
— Подробности? — я начинал терять терпение. Драматические паузы хороши для театра, а не для поля боя.
— Сейчас сами всё увидите, — он наконец отвёл взгляд от Костомара и повёл нас к освещённому ангару. — Господин Ярк ждёт внутри. Только предупреждаю — зрелище не для слабонервных.
Он думает, что готовит меня к шоку. Забавно. Он не имеет ни малейшего представления о том, что такое настоящий ужас. Он видел магию поля боя. Я видел, как умирают миры.
— Я врач, — напомнил я. — Видел достаточно, чтобы меня было сложно шокировать.
— Посмотрим, — загадочно ответил капитан, останавливаясь у распахнутых ворот ангара.
Что ж, капитан. Показывайте своё представление. Я давно не видел ничего по-настоящему интересного.
Внутри ангара было неожиданно людно и тихо.
Десять человек в чёрной тактической форме стояли полукругом, их внимание было приковано к толстой, почти бесшовной стене из бронированного стекла, которая отделяла дальнюю часть огромного помещения.
За ней виднелось ярко освещённое пространство, наспех превращённое в импровизированную операционную — металлический стол, стойки с медицинским оборудованием, безжалостно-яркие лампы.
Это была не просто охрана. Это был кордон. Десять вооружённых мужчин здесь не для того, чтобы охранять мёртвое тело. Они были здесь, чтобы сдержать чуму.
Ярк стоял спиной к нам, вглядываясь во что-то за стеклом. Услышав наши шаги по бетону, он резко обернулся. И встретил меня:
— Святослав Игоревич! Наконец-то! Спасибо, что оперативно приехали.
Его взгляд переместился на Костомара, и на его лице промелькнуло недоумение. Взгляд был не любопытным, а аналитическим, разбирающимся в ситуации.
— А это кто с вами? Предупредить надо было, что с сопровождением.
— Моя ассистентка, — невозмутимо ответил я. — Мадам Костомарова. Специалист по… нетрадиционным методам лечения.
— Я ем грунт, — приглушённо пробормотал Костомар из-под вуали. В акустике ангара это действительно прозвучало как недовольное женское ворчание.
— Восточная специалистка? — с неподдельным интересом уточнил Ярк. Его мозг, очевидно, ухватился за самое экзотическое, но правдоподобное объяснение. — Суфийская медицина?
— Что-то вроде того, — уклончиво ответил я, пресекая дальнейшие вопросы. — Так что у вас произошло? Почему все стоят тут, а не внутри?
Ярк мрачно кивнул на стеклянную перегородку.
— Смотрите сами. Три часа назад началось. Сначала думали — обычные посмертные изменения, трупное окоченение. Но потом… В общем, все боятся даже близко подходить. Пришлось срочно установить эту изоляцию. Стекло бронированное — выдержит взрыв, если что.
Что за покойник может взорваться? Это не было простым разложением. Не биологическая опасность. Это было что-то другое. Что-то активное. Что-то, что растёт.
