— Я назвал его вором и подлецом! — Ростислав сжал свои призрачные кулаки. — Он ответил, что я — опозоренный предатель, которому даже секундантов не найти для дуэли!
— Слово за слово?
— И дошло до оружия. У него была сабля, у меня — дедовский кинжал, который висел на стене. Мы сошлись прямо здесь, в этой комнате.
Он указал на пространство между окнами.
— Я был лучшим фехтовальщиком в полку, но Мертенс тоже был не промах. К тому же сабля против кинжала — неравный бой. Он полоснул меня по груди, я ударил его в бок. Он рубанул по руке, я воткнул кинжал ему в живот…
— Взаимное убийство, — констатировал я. — Оригинальные вы товарищи.
— Мы оба упали почти одновременно. Истекали кровью на этом самом полу. И тут Мертенс, умирая, прохрипел: «Будь ты проклят, Комшуков! Именем своей крови проклинаю! Пусть твоя душа не знает покоя! Пусть вечно горит в ярости, как я горю от твоего клинка!»
— И проклятье сработало.
— Я умер через минуту после него. И… очнулся призраком.
— Но ярость пришла не сразу…
— Много позже. Я долго бродил обреченный, пока не начал злиться на все вокруг.
— Кстати, как давно это было? — спросил я. — Ваша драка с Мертенсом?
Ростислав задумался, пытаясь сфокусировать своё призрачное сознание.
— Трудно сказать точно. В ярости время теряет смысл. Дни и ночи сливаются в один бесконечный кошмар. Но… — он напряг призрачную память. — Я помню газету на столе в день драки. Там было что-то про коронацию… Да! Точно! Готовилась коронация Императора Николая Второго! Значит, это был тысяча восемьсот девяносто шестой год, весна!
Я присвистнул.
— Ростислав Данилович, у меня для вас новости. Плохие и очень плохие. С какой начать?
— Давайте с плохих, — мрачно сказал он.
— На дворе две тысячи двадцать пятый. Вы призрак уже довольно давно.
Призрак пошатнулся, хотя для существа, висящего в воздухе, это было довольно странное зрелище.
— Что⁈ Но это значит…
— А теперь очень плохие новости, — продолжил я безжалостно. — Вашей Светочки, скорее всего, уже давно нет в живых. А Мертенс точно мёртв — вы его лично убили. Все свидетели вашей истории либо умерли от старости, либо давно всё забыли. Империя стоит на пороге большой войны с Германией.
Я видел, как с каждым моим словом его мир рушится. Вся его одержимость и мотивация — месть, возвращение чести, любовь — всё это превратилось в пыль. В бессмыслицу.
Ростислав медленно опустился обратно в кресло.
— Так долго…
Он был не просто сломлен. Он был опустошён. И в этой пустоте я увидел идеальный материал для работы.
— Ну, не всё так плохо, — подбодрил я. — Вы снова в здравом уме. Это уже достижение. А значит, у вас появился новый смысл жизни. Или, вернее, посмертия.
— Кстати, раз вы меня спасли от безумия, — оживился Ростислав, и в его призрачных глазах вспыхнула надежда. — Значит, вы сняли и проклятье? Я свободен?
— Не совсем, — я покачал головой. — Я лишь подавил берсерковую составляющую проклятья и вернул вам разум. Но само проклятье, его основа, остаётся. Вы всё ещё призрак, всё ещё привязаны к этому месту.
— Так снимите его полностью!
— Не могу. Снять предсмертное проклятье может только тот, кто его наложил. В вашем случае — покойный штабс-капитан Мертенс. А он, как мы выяснили, мёртв. Причём мёртв окончательно и бесповоротно.
— Тогда… я навсегда останусь призраком? — ужас отразился на его полупрозрачном лице.
— Есть способы упокоить вас и без снятия проклятья, — успокоил я. — Но они сложные и требуют подготовки. А пока…
Он не дал мне договорить. Надежда в его глазах сменилась подозрением, а затем — чистой яростью.
— Ты меня обманул! — прорычал он. — Сказал, что поможешь, а сам только использовал!
Он вскочил и занёс кулак для удара. Призрачная рука пронеслась по воздуху и… прошла сквозь меня, как дым.
— Что за чёрт⁈ — Ростислав уставился на свою руку с полным недоумением. — Я же могу взаимодействовать с физическим миром! Я всегда мог! Я двигал предметы, толкал людей, ломал мебель!
— Могли, — поправил я, даже не пошевелившись. — До того, как я провёл ритуал связывания. Теперь вы мой подданный. В некромантском смысле. Часть моей свиты. И по законам некромантии, которые, кстати, гораздо старше законов вашей Империи, вассал не может причинить вреда своему господину.
Он смотрел на меня, и я видел, как в его глазах ужас сменяется пониманием.
— Это рабство! — возмутился Ростислав. — Ты поработил меня!
— Это временное магическое подчинение, — терпеливо объяснил я, как врач объясняет пациенту суть неприятной, но необходимой процедуры. — Стандартная мера предосторожности при работе с опасными сущностями. Попробуйте ударить ещё раз.
Ростислав недоверчиво протянул свою полупрозрачную руку. Медленно сжал кулак. И начал приближать его к моему лицу.
В сантиметре от моего носа его кулак остановился, словно упёрся в невидимую стену. Призрак надавил сильнее, его эфирное тело напряглось. Безрезультатно.
— Видите? — я усмехнулся. — Магическая блокировка. Вы физически не способны мне навредить. Даже если очень сильно захотите.
— Но почему⁈
