Я вошёл в квартиру, и меня окутал умопомрачительный запах. Запах дома. Аглая приготовила что-то особенное — судя по аромату, это было жаркое из говядины с розмарином и чесноком. После запаха крови, пороха и адреналина, этот аромат казался чем-то из другого, мирного мира, в который я лишь заглядывал, как гость.
— Ты очень поздно, — она выглянула из кухни. На ней был мой старый фартук, в руках — прихватка. — Я начала волноваться.
— Срочный вызов, — соврал я, снимая пиджак. — Очень сложный случай. Пришлось оперировать в полевых условиях.
Ирония была в том, что это была чистая правда.
За ужином она была непривычно тихой. Обычно она щебетала без умолку, рассказывая о прочитанном в моих книгах. Сегодня же она просто ковыряла вилкой в тарелке и тяжело вздыхала. Атмосфера уюта, которую она создала, была пропитана её тоской.
— Что случилось? Жаркое не удалось?
— Скучаю, — призналась она, откладывая вилку. — Просто… скучаю. Мне надоело сидеть в этих четырёх стенах, как в тюрьме. Я хочу на воздух, к людям. Увидеть солнце, а не только крыши из этого окна. Я же не преступница какая-то!
Она надула губы — жест, который на другой девушке выглядел бы капризно, но на её аристократическом лице смотрелся на удивление мило.
Я смотрел на неё и понимал: золотая клетка, даже самая уютная, остаётся клеткой. Её бунт был предсказуем. И его нужно было погасить в зародыше. Но не силой, а хитростью.
— Ты права, — сказал я с самым серьёзным видом. — Тебе нужен свежий воздух. Завтра сходим на прогулку.
— Правда? — она просияла, её глаза заблестели от радости. — Прямо завтра?
— Да. Но мне нужно будет подготовиться. Продумать безопасный маршрут, где мало людей. Возможно, придётся немного замаскировать тебя. Это целая операция. Но мы справимся.
— Ты лучший! — она снова улыбнулась, и на этот раз искренне.
Конечно, лучший.
Особенно учитывая, что твой драгоценный возлюбленный Алексей сейчас лежит в подвале у Паши, и его судьба полностью в моих руках. Но тебе об этом знать не обязательно.
Пока это не станет выгодно мне.
Когда я уже лежал в кровати, глядя в тёмный потолок, меня терзала одна очень неприятная мысль.
Ментальная связь.
Что, если она почувствует его? Что, если её дар работает на близком расстоянии, как локатор? Он ведь прямо в этом доме, в подвале. Если она почувствует его боль, его страх во время допроса… это будет катастрофа.
Я не мог рисковать. Полагаться на случай — удел идиотов.
Тихо встал и на цыпочках прошёл к раскладушке, на которой спала Аглая. Она лежала, свернувшись калачиком, и ровно дышала. Я подошёл к её кровати и, сконцентрировавшись, соткал из своей некромантской силы тончайшую, почти невидимую паутину. Это было простое заклинание — «Кокон Тишины». Оно не блокировало магию полностью, но создавало вокруг неё «белый шум», который должен был заглушить любые внешние ментальные сигналы.
Расход Живы был минимальным — меньше одного процента. Но цена за спокойный сон была невысока.
Убедившись, что «кокон» стабилен, я вернулся к себе. Теперь можно было спать. Я сделал всё, что мог.
Утром проснулся отдохнувшим и спокойным.
Первым делом прислушался к тишине в квартире. Слышно было только, как за окном шумит утренний город. А потом — тихий, мелодичный напев из кухни. Аглая возилась у плиты, готовя завтрак, и, судя по весёлой мелодии, была в прекрасном настроении.
Значит, заклинание сработало. Она ничего не почувствовала. Прекрасно.
Но полагаться только на «кокон» было бы неосмотрительно. Нужно было подстраховаться. Сегодня, когда пойду на работу, я найду способ спуститься в подвал к Паше. Якобы проверить состояние «пациента».
И наложу ещё один, более мощный «Кокон Тишины» уже непосредственно на Ветрова. Двойная защита. Это должно полностью изолировать его ментальные «крики» от внешнего мира.
В любом случае, непосредственная угроза миновала. Пока что.
Так я и сделал. Люди Паши пропустили меня без проблем, а сам заложник до сих пор не пришёл в себя. Моя мини-операция прошла успешно, и я, торжествуя, отправился на работу.
В клинике, на утренней планёрке, всё было буднично и предсказуемо. Место Волкова за столом пустовало, и это пустое место выглядело как выбитый в его самодовольной улыбке зуб. Без него атмосфера в ординаторской стала почти здоровой.
Варя и Оля сидели по разные стороны стола, как два генерала враждующих армий. Но обе, делая вид, что увлечены докладами, то и дело поглядывали на меня с плохо скрываемым интересом. При этом, когда их взгляды случайно пересекались, они метали друг в друга молнии.
Соперничество было в самом разгаре.
Отлично. Пусть стараются. Это может быть полезно.
После планёрки, когда все начали расходиться, я задержал Сомова.
— Пётр Александрович, минутку. Что слышно о нашем коллеге Волкове?
— Пока ничего хорошего, — он мрачно покачал головой. — Морозов держит его у себя в кабинете. Второй день уже. Говорят, даже домой не отпускает. Кормят там же.
— Держит? — я изобразил удивление. — Прямо как заложника?
— Что за формулировки, Пирогов! — Сомов дёрнулся. — Не говорите глупостей!
