– Убийцу? – раздался вопрос с того места, где сидел Олдрен, и Киран заметил, что его мать и королева Валеска тоже прислушивались к разговору. А также с десяток фейри, собственные разговоры которых при этом умолкли.
Кучка любопытных.
Гвардейцы обменялись настороженными взглядами, и один из них нервно провел языком по верхней губе.
– Скорее всего, нет, – ответил он. – Их двое. Мы остановили их, когда они пытались проникнуть в замок. Они сопротивлялись и настаивают на том, чтобы поговорить с вами.
– Разве вы не видите, что я сейчас занят? – резким размашистым движением Киран обвел рукой зал. Количество фейри, заинтересованных разговором, выросло за последние несколько секунд.
– Мы так и сказали двум пленникам, – поклонился гвардеец. Подавшись вперед и понизив голос, он продолжал: – Но один из них – Бессмертный Хранитель, а девушка просто не дает нам покоя.
– Она просила нас передать вам это, – сказал другой гвардеец и вытащил свернутую в трубку тетрадь. Она была очень тонкой, словно кто-то вырвал из нее страницы, а кожаный переплет выглядел старым и потрескавшимся.
Киран нахмурился:
– И что это должно быть?
– Она сказала, что вы поймете.
Киран взял блокнот, каких в Мелидриане было, вероятно, тысячи. Олдрен с любопытством вытянул шею, и даже Зейлан, которая, судя по всему, жаждала приключений, подсела ближе. Может быть, она надеялась, что ей удастся сегодня помучить еще парочку фейри.
Киран раскрыл тетрадь. Моргнул. И застыл.
Сердце принца замерло, и боль, не имеющая ничего общего с дырой в его плече, пронзила грудь.
Потому что то, что принц видел и читал, было написано его собственной рукой. За прошедшие годы чернила выцвели, буквы исказились и расплылись, но он смог бы узнать эти записи когда угодно.
Любисток. Шалфей. Мелисса.
Уроки Окарина.
Крики на параде.
Возможно ли это?
Фрейя?
Под бдительными взглядами дворцовой стражи Фрейя нервно меряла ногами помещение. Она пыталась сидеть рядом с Ларкином на скамье и подражать его равнодушному взгляду, но ей это не удалось. Несмотря на усталость, все ее тело дрожало от нервозности, а руки тряслись так сильно, что в этот момент она была совершенно неспособна использовать заклинание поиска. Ее шаги были единственными звуками в комнате, и, если их продержали бы в этой комнате долгое время, Фрейя, наверное, протоптала бы в земляном полу помещения борозду по маршруту своих перемещений. Задержанных заперли в камере, которая, вероятно, была одной из самых темных комнат в замке. Фрейе не удалось хорошо осмотреть дворец до того, как их арестовали. Но коридоры, по которым вели арестованных, были выложены блестящим мрамором. Стеклянные шары, в которых танцевало пламя, присутствовали повсюду, и казалось, замок состоял из одних окон – но только не эта комната.
– Принцесса, – сказал Ларкин, когда она еще раз прошла мимо него, и протянул к принцессе руку, не прикасаясь к ней. – Садитесь!
Девушка покачала головой:
– Я не могу.
Ларкин вздохнул, и в первый раз с тех пор, как их схватили, его ледяной взгляд оттаял.
– Я знаю, вы убеждены, что видели его на параде. Но речь идет не о каком-нибудь фейри, а о принце. Вы не должны так сильно надеяться.
Фрейя кивнула, хотя ее желание снова увидеть Талона и ее переживания о нем были тем единственным, что все еще держало ее на ногах. Принцесса была совершенно измучена. Не только из-за долгого хождения по городу и поиска своего брата, но и из-за ссоры с Ларкином. Никогда прежде она не видела Ларкина таким разъяренным. В его глазах вспыхнул огонь, который обычно можно было увидеть только во время боя. Хранитель был зол, потому что принцесса попыталась сломать барьер на Празднике Творцов и попала прямо в руки вооруженному гвардейцу. Она извинялась и уверяла, что сделала это из-за Талона, что только еще больше разозлило Ларкина.
Хранитель не хотел верить девушке, называл ее открытие галлюцинацией, вызванной ядом эльвы в ее теле, но принцесса не дала себя убедить и настояла на том, чтобы посетить замок. Фрейя знала, что она видела, даже если это звучало так, будто она потеряла рассудок. Она и сама ничего не понимала. Как Талон и принц Киран могли быть одним и тем же человеком? Она знала Талона, и он не был фейри. Он никогда не применял магию в ее присутствии, и у него не было заостренных ушей. Да, уши брата имели странную форму, но никаких острых кончиков! И все же у Фрейи не было никаких сомнений…
