— Удивляюсь, — с трудом выговорила она, а горло так и сводило подступавшими слезами, — как это ты решился до меня дотронуться. Мог бы и винтовкой в подворотню затолкать. Ты ж ненавидишь меня, ты и этот старикашка. Я для вас только граната, которую вы готовитесь бросить во врага, а что будет со мной — вам все равно. Ты еще радоваться будешь, если я взорвусь там, вместе с фаши…
Она не договорила. Петрусь прижал ее к стенке и навалился всем телом. Рот его прильнул к ее рту и впился в него. Лиза задохнулась. Попыталась рвануться, но литое тело его, руки его лишали возможности шевельнуться, а губы лишили возможности соображать. Вспышка неистового счастья прострелила стремительней пули, и она ощутила себя брошенной, потерянной, одинокой, когда Петрусь отстранился.
Ошарашенно уставилась в мрачные черные глаза:
— Зачем ты это сделал?!
— Чтобы доказать тебе, что ты не внушаешь мне отвращения.
Петрусь хлопнул ресницами и спросил неуверенно:
— Доказал?
— Доказал… — Лиза с трудом сдерживала улыбку.
Они снова прижались к стене — стрельба не утихала, вдобавок неподалеку забахали зенитки, выйти из подворотни было невозможно, о, совершенно невозможно! — и Лиза с готовностью приоткрыла губы, когда лицо Петруся приблизилось к ее лицу, но вдруг что-то особенно страшно громыхнуло над площадью. Петрусь рванулся к краю стены, выглянул:
— Сбили! Его сбили!
Лиза подскочила к нему.
«Мессер» падал, оставляя за собой хвост черного пламени. Вот канул куда-то за дома, ближе к реке, там вспыхнул взрыв.
— Куда он упал? — прошептала Лиза. — На дома? Неужели на дома?
— Куда же еще, — тяжело вздохнул Петрусь. — Там слободка, домишко на домишке! Вот загорелось уже!
Там, куда упал «мессер», поднялись новые клубы дыма.
— Он спрыгнул! — воскликнул Петрусь. — Смотри!
Белый купол парашюта качался в небе, опускался плавно и красиво, так страшно-красиво… Нельзя было поверить, что мирно плывущая в воздухе фигура только что хладнокровно расстреливала людей, не делая никакого различия между врагами — и теми, кого он хотел защищать.
— Зачем он спрыгнул? — с ужасом проговорила Лиза. — Его же убьют! Его убьют фашисты!
Петрусь с болью оглянулся на нее:
— Ты послушай! Ты только послушай!
— Пусть он только спустится над городом, мы его на куски разорвем! — донесся до Лизы безумный бабий крик.
И разорвут, поняла она, глядя в окровавленные, залитые слезами лица. Он только что убивал этих женщин. Он убивал их детей!
