Ему нельзя доверять. Я даже не позволила бы ему проводить меня обратно до гостиницы, не говоря уже о том, чтобы просить его отправиться со мной в путешествие через всю страну, зная, что я намереваюсь убить его сородича.
Подавляя растущую панику, я указала на старика.
– А почему меня не может отвезти он?
При виде старика у меня не пересыхало в горле. От него у меня по коже не бежали мурашки, а сердце не стремилось выскочить из груди.
Старик – человек, а не монстр.
Тихо посмеиваясь, Тайг пнул спящего мужчину по ноге. Он не сдвинулся с места.
– Похоже, в данный момент он не в состоянии тебе помочь.
– Тогда я попрошу кого-нибудь другого.
Кого-нибудь еще. Только не монстра.
Тайг прищурился, глядя на меня, и скрестил руки на груди.
– Ну, как знаешь. Но ни один наемник не возвращался из Черного леса. Людям не добраться до Тирманна. А до замка Ганканаха? – Он покачал головой и рассмеялся. – Без шансов.
Земли Тирманна были подарены монстрам после крупномасштабной войны. Даже владея магией, они не смогли выстоять против бесчисленной армии людей, вооруженных пушками и железными клинками. Когда монстры сдались, король отдал им небольшой участок земли, чтобы восстановить мир и замаслить тирманнских лидеров.
Земли монстров отрезаны от основной части острова Черным лесом. Это проклятое место, о котором всегда говорят шепотом. Ходят слухи, будто лесом правит Призрачная королева – существо, которое питается человеческими душами.
– Получается, только ты можешь провести меня через Черный лес, – сказала я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
Тайг недобро усмехнулся, и его улыбка была больше похожа на оскал.
– Получается, так. И я готов стать твоим проводником.
Сквозь щели между половицами пробивается запах тушеной баранины. В куче черной одежды на неубранной кровати я отыскала бомбазиновое платье с высоким воротником, длинными рукавами и суженной книзу юбкой. Я засунула кинжал за пояс и спрятала цепочку с кольцом под воротник сорочки. Глядя в треснувшее зеркало, стоящее на подоконнике, я попыталась уложить волосы так, как это делала моя сестра. При помощи щетки Эйвин могла превратить темные, непослушные волны в блестящие локоны всего за пару минут. У меня же получилось спутать волосы еще больше, как будто я не причесывалась вовсе и вместо этого гуляла в ветреную погоду.
Ну почему я не ценила все то, что Эйвин делала для меня? Почему я никогда не благодарила сестру и принимала ее заботу как должное? Почему в день ее смерти я не сказала ей, что люблю ее, и вместо этого жалела себя и пила шампанское, бокал за бокалом?
Я бросила бесполезную щетку для волос в стену. От нее пользы ровно столько же, сколько от моих самобичеваний. Я собрала спутанные пряди в тугой узел на макушке. Втыкая шпильку за шпилькой в волосы, я шипела от боли, чувствуя, как они царапают кожу головы. Подобная прическа всегда делает мое лицо слишком суровым и угловатым, но мне все равно. Не то чтобы я хочу произвести на кого-то впечатление.
Рядом с гостиницей «Дредшир» тянется серая булыжная мостовая. Напротив возвышается собор из серого известняка. Соборный шпиль стремится к небу, вечно затянутому серыми облаками.
Серый цвет преследует меня.
Цвет моих глаз.
Цвет кожи Эйвин, когда она умерла.
Цвет ее могильной плиты.
Но впереди меня ждут сочные зеленые поля.
Зеленый – цвет изумрудов в кольце и кинжале.
Зеленый – цвет глаз, что преследовали меня во сне в ночь накануне.
Цвет магии и монстров.
Я тряхнула головой, чтобы прогнать навязчивые, пугающие мысли, и закончила сборы. Оплатив счет, я дала хозяину еще пару монет, чтобы он отнес мой сундук к экипажу.
На улице я застала фермерский рынок, оказавшись среди повозок и прилавков из необработанной древесины. Почти все торговцы собрали вещи и уехали. На городской площади остались лишь торговец рыбой, который надеялся продать две туши лосося, от которых несло тухлятиной, и крестьянин, который не оставлял попыток избавиться от неистово визжащего поросенка.
Обходя расплющенные кучи навоза, я направилась к Патрику, который, прихрамывая, шагал мне навстречу. Из-за сырой погоды у него всегда обостряется артрит, а нынешнее лето выдалось особенно дождливым.
– Ваш человек покудова не пришел, миледи? – просипел Патрик. Его хрипота – не что иное, как результат длительного курения трубки.
Я проследила за его взглядом, устремленным на стоящую посреди городской площади башню с часами. Если мы отправимся в путь сейчас, то сможем добраться до Ма́нтана к наступлению темноты.
В моем родном городе выходить на улицу после заката уже не так опасно, как было раньше. Но сейчас мы не в Грейстоуне, и мне не хочется рисковать.
– Скоро придет.
Точнее, я надеюсь, что он скоро придет. Не то чтобы я обрадуюсь появлению Тайга, но будет хуже, если он так и не объявится.
Пригладив седые волосы на затылке, Патрик оглядел опустевший городской рынок.
– Я обычно не сую нос в ваши дела, миледи, но вы уверены, что поступаете благоразумно?
Ни капельки. Но если бы я думала об опасностях, поджидающих меня в дальнейшем, я бы уже мчалась без оглядки обратно домой.
