Александр очумело, и с распаляющейся надеждой, наблюдал за этим; а теперь же видел, как надвигающейся угрожающей тучей пыль заполняла улицу. Приготовился к новым болезненным ощущениям. Но ни глаза, ни уши, ни нос, ни рот — ни что из этого не почувствовало на себе само́й пыли. Вкус и запах — да, но и только.
Александр, не теряя времени, встал на ноги. Напряжённо он начал всматриваться, сквозь оседавшую густую пыль, в развалины, заодно внимательно прислушиваясь.
В какой-то момент он резко переключился на поиски живых людей. Не смотрит ли кто-то из окон? Он посмотрел в одной стороне, посмотрел в другой. Нет. Нигде нет ни одного живого человека. Никого живого. Окна зияли мёртвой пустотой, и ветер уныло пел в них траурные песни.
А ведь ещё недавно славный ветерок носился из одного целёхонького окошка в другое. Заглянул он и на ухоженную кухню на третьем этаже. Там пожилая женщина разливала по двум кружкам некую жидкую смесь из ёмкости от блендера. Звучно кричит куда-то вглубь квартиры:
— Николай!!
Закончила разливать, взяла свою кружку и начала пить.
— Чё кричишь? — в кухню зашёл пожилой мужчина.
Он обратил внимание на приоткрытое окно и пошёл к нему:
— Я окно закрою? — сообщил он по пути.
Женщина, не отрываясь от кружки, поддерживающе кивнула ему в ответ. Мужчина закрыл окно, и теперь внимательно разглядывает, что происходит на улице:
— Вон рабочие какие-то. Что-то делать собираются.
Женщина допила и, держа кружку в руках, посмотрела через плечо мужа в окно, также с внимательным интересом.
Там на улице стояли рабочие, которые пока ещё только ждали приезда грузовика.
Женщина неторопливо пошла к раковине, мужчина же повернулся к ней и совершил превентивный отказ:
— Я эту дрянь пить не буду.
— Пей, полезно, — женщина в ответ безапелляционно отказала в возможности отказа.
— Да всё равно умирать скоро, — мужчина не нашёл других аргументов.
Женщина резко, относительно бывшей до того неторопливости, повернулась к нему:
— А ну брось! Пей. Без разговоров! — она рассердилась. И теперь распалялась всё больше: — Ты чё мелишь?!
— Ой, да сама должна понимать, — парировал муж.
— Да мало ли, что я там должна понимать! — тут же ответила жена. И продолжила со всё большим и большим напором: — Я-то всё понимаю! Но ты это решил сказать для отговорки?! Ты чё удумал?
— Ничего не удумал.
— Ну вот и брось. Здоровый ещё, — женщина повернулась и продолжила идти к раковине.
— Ну, скажешь тоже… — муж потянулся за своей кружкой.
— Для наших лет твои болячки не считаются, — ответила жена не оборачиваясь.
Мужчина с нескрываемым отвращением, но также и с обречённостью и покорностью, выпил содержимое кружки. Он посмотрел на жену, которая перекладывала из раковины на стол чистые овощи для салата:
— Да я сам бы помыл, — сказал муж участливо, и в том искренне.
— Да мне всё равно надо было всё мыть, — рассказала женщина.
Мужчина взял нож, аккуратно пальцем проверил его на остроту, присмотрелся.
— Вчера только точил, — просто отреагировала жена.
Мужчина, отвлекаясь от ножа, не удержался и снова посмотрел в окно. Женщина тоже подошла поглядеть, всё также из-за плеча — любопытно, конечно, но не толкаться же ей.
На улице к рабочим подъехал небольшой грузовик.
Жена первой отошла от окна, взяла салатницу и поставила на стол. Мужчина тоже отошёл, взял доску для нарезки овощей и сел с ней за стол. Принялся резать помидоры:
— Чего они там делать собрались? — рассуждал он вслух.
Женщина, садящаяся напротив, оставалась не в духе:
— И чтоб я этого больше не слышала!
Муж картинно повернулся к окну и уточнил:
— Чем тебе рабочие не угодили?
— Ты понял, о чём я. — сердито перечеркнула его шутовство жена.
Муж продолжил резать. А затем почти вдруг выдал справку:
— Ну просто ты-то женщина, а я-то мужик. А мужики-то, ты знаешь, раньше мрут.
— Бесишь, — зло сообщила жена. Затем ещё раз чётко проговорила: — Чтоб я больше этого не слышала!
Мужчина ничего не ответил. Он молча продолжил нарезать салат.
Нарезал помидоры, принялся за огурцы:
— Ну а так-то конечно, ещё бы десяточек лет салатики с тобой по утрам резать, — мягко сказал он.
На последнем огурце умудрился порезаться. Не сильно, но от неожиданности среагировал немножко бурно — сразу, не осмотрев, схватил себя за палец:
— Ать, порезался… — констатировал он. Разочарованно добавил: — Ну теперь кровь не остановишь. Не успел салат дорезать.
Женщина цыкнула, встала из-за стола и вышла из кухни. Мужчина заметил это, но не обратил внимания, он продолжил говорить, рассуждая вслух:
— И ведь не в первый раз режу… и салат… и пальцы…
Наконец он просто вздохнул, и раскрыл руку, чтобы посмотреть на палец. И оказалось, что там всего лишь поверхностная царапина:
— А. Ерунда. Крови-то и нет. Почти. Слегка задел, — рассмотрел поближе.
Немногим позже вернулась женщина. Мужчина пока всё ещё рассматривал то рану, то морщины у себя на руке. Жена обратилась к нему:
— Мало.
— Мало порезался? — удивился муж.
— Десять лет мало, — мягко ответила жена.
Мужчина поднял голову и посмотрел в глаза женщине. Он и она смотрели друг на другу с явной и ясной, пусть именно сейчас и не кричащей, лаской.
