Я почувствовала легкий укол совести. Это прозвучало так, словно я собиралась делать ему одолжение. Мне, конечно, хотелось ему этим помочь, но его поцелуи стали бы приятными минутами дня и для меня. Наверное, стоило об этом тоже сказать, но я не успела.
Он отстранился чуть сильнее, чтобы видеть мое лицо, и лукаво уточнил:
— Только целовать?
Этот вопрос заставил меня наконец смутиться. Я даже попыталась отодвинуться от Фарлага, но он удержал меня в своих объятиях, пытливо вглядываясь в мое лицо и дожидаясь ответа.
— М… если вам это очень нужно… я не знаю… наверное, я бы могла… не только… со временем, — сбивчиво ответила я, внутренне ужаснувшись тому, что говорю. И поражаясь тому, что действительно могла бы.
Этот возмутительный человек имел наглость рассмеяться! Он снова прижал меня к себе. На этот раз я уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, что щеки против обыкновения начинают гореть.
— Это невероятно мило, Тара, — заметил он, отсмеявшись. — Но боюсь, что так не смогу я. Секс из жалости — это, конечно, все равно секс, но я никогда не был с женщиной, которая не хотела бы меня так же сильно, как я ее. Наверное, не стоит сейчас начинать. Так что я подожду. Подожду пока ты сама созреешь и захочешь этого. И помни, что я тебе говорил: никогда не жертвуй собой. Даже ради любви.
— А кто говорит о любви? — проворчала я, задетая его реакцией и словами. Впрочем, это не помешало мне удобнее устроить голову у него на плече и наслаждаться этим мгновением и его теплом. — Обычное милосердие. Вы велели не влюбляться…
— Правильно, — спокойно и немного грустно подтвердил он, целуя меня в лоб. — Особенно не смей влюбляться в меня. Ничем хорошим это не закончится.
Я погладила его по плечу, завороженно слушая, как быстро и неровно бьется сердце в его груди. Отвечать не стала. Я и сама все понимала. Отношения с женатыми мужчинами крайне редко заканчиваются хорошо. Конечно, у меня было маловато собственного жизненного опыта, но на понимание этого моих мозгов хватало. Какими бы ни были причины нежелания разводиться — дети, боязнь скандала, финансовая выгода, любовное снадобье или что-то еще — вариантов у той, что встретилась на жизненном пути второй, не так уж много. Или навсегда отказаться от своих чувств, или согласиться на положение любовницы и навсегда отказаться от самой себя. Я не знала пока, какой из этих вариантов смогла бы выбрать, но уже понимала, что однажды выбрать придется. Потому что со своим советом ректор Фарлаг все-таки безнадежно опоздал.
— Горячий шоколад подали, — неожиданно сообщил он, но даже не дернулся, чтобы разорвать объятия.
— Угу, — невнятно промычала я в ответ, уже совершенно забыв, зачем мне вообще был нужен какой-то там шоколад. Будь он хоть самым вкусным лакомством на земле, ничто не могло сравниться с теми ощущениями, которые я испытывала сейчас.
— Я хочу попросить тебя кое о чем, — снова заговорил он через какое-то время. — Останься сегодня здесь. Полежи, отдохни, поспи или почитай что-нибудь. Мои апартаменты в твоем полном распоряжении. Только, пожалуйста, не выходи отсюда.
На этот раз я чуть отстранилась, чтобы вопросительно заглянуть ему в лицо.
— Мы не знаем, кто пытался тебя убить, — объяснил Фарлаг. — И почему. Я не могу гарантировать, что этот человек не попытается сделать это снова. Единственное место, где я могу за тебя не бояться, — это мои комнаты. Во-первых, никто не станет тебя здесь искать. Во-вторых, я большую часть времени буду рядом. В-третьих, на них наложены охранные заклятия.
— Я не уверена, что это уместно, сэр…
— Мне так будет спокойнее, — он хитро улыбнулся. — А ты ведь понимаешь, что мне нельзя волноваться?
Я не смогла сдержать улыбку.
— Это шантаж, сэр?
— Он самый, — без тени смущения признал он. — Но так действительно будет лучше. Я не могу допустить, чтобы ты снова пострадала. И у меня есть еще одна просьба, — после этих слов его лицо стало по-настоящему серьезным, даже немного мрачным.
Я немного напряглась, но когда он заговорил, едва удержалась от того, чтобы стукнуть его:
— Перестань называть меня «сэр».
— Не могу, сэр, — в тон ему ответила я. — Традиции Лекса, сэр. Так что без вариантов, сэр.
Он покачал головой, глядя на меня с плохо скрываемым восхищением.
— Я так и знал, что с тобой будет непросто. Но тем интереснее.
Часы пробили девять, извещая нас о том, что занятия уже начались. Фарлаг сокрушенно покачал головой.
— Мне пора идти, я уже опоздал.
Вопреки словам, его руки сжали меня только крепче. Я снова обняла его за шею и прошептала:
— И шоколад, наверное, скоро совсем остынет.
— Да, надо идти…
И вместо того, чтобы куда-то пойти, он поцеловал меня еще раз. А мне и не хотелось отпускать его на занятие, после которого ему наверняка станет плохо.
