Я разлепила веки, повернула голову – руки были раскинуты крестом, с ладоней сочилась кровь, заливая белые простыни. Отвернулась, подняла глаза к потолку, которого не было, судорожно сглатывая совершенно сухим ртом.
Ни потолка, ни стен, ни парка вокруг. Я была пришпиленной к поверхности букашкой, маленькой точкой на ровном изгибе земли, омываемой воздухом и дождем. Надо мной крутился невероятной величины ураган, поднимаясь чудовищной своей спиралью в стратосферу, собирая в свое чрево стремительно несущиеся к нему облака со всего мира. И тело белого змея воздуха с изорванными крыльями возносилось ветром к чернеющему, подмигивающему холодными звездами оку тайфуна, уходящему туда, где живому не бывать.
«Марина. Дыши. Марина».
Ангелина висела в прозрачном терновнике, и длинные иглы пили кровь из ее дергающегося тела. Губы сестры двигались, и я потянулась туда, к ней, чтобы услышать, чтобы спасти.
«Слишком поздно», – прошептала она мне на ухо, и я с размаху упала обратно на кровать.
«Бред… на фоне температуры… происходит из-за интоксикации организма и является продуктом воспаленного сознания, не имеющим отношения к реальности…»
На моей груди лежала голова огромного змея, сам он обвивался вокруг меня прохладными кольцами, укачивал, шипел, утешал и щекотно прикасался раздвоенным языком куда-то в область ключицы.
Комната постепенно принимала свои очертания.
– Ты все-таки оказался у меня в постели, – просипела я и рассмеялась хриплым, каркающим смехом, проваливаясь в сон без сновидений.
Я вышла на работу в четверг, отболев обозначенные Мартином три дня. Дрянь всякая мне больше не мерещилась, и слабости никакой не было. Как рукой сняло.
– Сегодня у нас язва, – недовольно сообщил мне Эльсен в курилке. – Вы как-то неудачно заболели, Марина Михайловна. Уж постарайтесь меня больше не подводить так. В моем возрасте, – он отхлебнул из кружки с надписью «Злой я», – очень трудно менять привычки.
– Извините, – покаялась я, пряча улыбку. Но он заметил, хмыкнул. Знал бы Сергей Витальевич, что я собиралась ехать на поиски Ани и оставить его на совершенно неопределенное время, – наверное, выпорол бы, несмотря на статус.
Вечером в среду я на семейном ужине предложила отправиться в пустыню в составе поисковой группы. Сестренку я чувствовала, и очень хорошо, но казалось, что она как маятник передвигается туда-сюда за Милокардерами. Сейчас Ангелина была ближе к горам, чем ощущалось ранее, и, кажется, двигалась в сторону Рудлога. Экскурсии она по Пескам, что ли, посещает?
Но Вася, несмотря на то что сама просила меня помочь с поисками, покачала головой. И эта ее нерешительность кольнула в груди злостью и разочарованием.
– Мариш, нам обещали вернуть ее через десять дней. Смысла нет. Со дня на день я жду ответа от нынешнего Владыки на предложение о переговорах.
– А если не вернут? – спокойно спросила я. – Если они тянут время? Я могу провести за собой маленькую армию, и драконам придется нас выслушать. Собрать отряд боевых магов и дойти до Ангелины.
– Если не вернут, тогда будем решать, – твердо сказала Василина. – Я не хочу обострения старого конфликта. Войны нам только не хватает. Они очень большие, Мариш. Боюсь, маленькая армия их не впечатлит, а только разозлит.
Мариан хмурился, но в разговор не вступал. Я обвела взглядом притихших родных. Может, Василина права. Но картинки вчерашнего кошмара стояли перед глазами, и мне было страшно. И противно от своего бессилия.
– Что мы станем делать, если окажется, что мы потеряли время? – Откуда эти истерические нотки, Марина? – Ты готова взять на себя ответственность, если с ней что-то случится?
Сестра побледнела.
– Это и так моя ответственность, Мари.
Байдек аккуратно положил вилку у тарелки и поднял на меня предупреждающий взгляд.
Сестры упорно смотрели в тарелки. Мне было стыдно, мне было гадко от себя самой, но в ушах стоял шепот.
«Слишком поздно».
Наша королева права, но и правота бывает фатальной.
– Теперь я буду знать, что, если меня похитят, рассчитывать на тебя не придется. Да, Васюш?
Мерзкие, намеренно причиняющие боль слова, которые уже не затолкать обратно. И хочется вскочить из-за стола – то ли бежать к ней извиняться, то ли отступить в свою комнату и поплакать.
– Марина, – резко вступил в разговор Мариан, и я с трудом заставила себя посмотреть на него, – если у них вместо одной заложницы окажутся две, то обстановка усложнится еще больше.
У него было такое лицо, будто он сейчас зарычит и долбанет кулаком по столу. И тогда все, равновесие в семье треснет, рассыплется. Не будет больше легкости на семейных обедах, и не смогу я снова прийти к нему за помощью и советом.
Василина молчала, бледная, с холодными глазами, почти незаметно пододвинулась к мужу, потянулась к нему. За поддержкой. Ведь у нее всегда есть кому поддержать.
Я вдруг осознала, что Вася – не только моя старшая мягкая сестра, она еще королева Рудлога, и нет у меня права перечить ей.
Отец и младшие глядели на меня с укоризной.
Тишина стала удушающей, и я не выдержала. Сняла с колен салфетку и трусливо сбежала в свою комнату.
