Их быстро развели по разным комнатам – Тандаджи любил использовать фактор неожиданности, – а в переговорной, на случай возвращения Соболевского, оставались маги. Люк хмурился, потирая освобожденные от наручников руки. Взяли всех, кто был замешан по-крупному. Мелочь поймают с помощью ментального допроса – если откажутся сотрудничать. Но самая зубастая и самая опасная рыбка, словно почуяв опасность, уплыла. И выплыть теперь и натворить бед могла где угодно.
Во дворце Иоаннесбурга недавно заснувшая королева Василина проснулась с криком, и тут же включился рядом ночник. Мариан подхватил ее, прижал к себе, чувствуя, как заходится в груди сердце жены.
– Что-то с Алиной, – прошептала она, тяжело дыша. – Приснилось…
Отстранилась, взяла трубку, набрала телефон младшей сестры.
Несколько минут слушала гудки, кусая губы, затем с отчаянием повернулась к Мариану.
– Я все сделаю, – сказал тот. – Сейчас подниму Тандаджи и Кляйншвитцера.
– Может, просто сон? – сказала королева с сомнением. – А телефон она просто не слышит? Разговаривали же час назад, все было хорошо…
– Может, – согласился Байдек, набирая Тандаджи. – Но лучше перепроверить.
Бег продолжался, но уже начинал замедляться – ребята выбивались из сил. Казалось, они бегут очень долго, а база все еще виднелась сквозь деревья. На всех этажах горел свет, но никакого движения в окнах. Будто там не осталось живых.
Вокруг них была темнота, дождь моросил влажной занавесью, не позволяя разглядеть что-то позади, кроме окон здания.
Алине было страшно, еще и щека побаливала – оцарапало хлестнувшей веткой дерева, – и она слышала, как тяжело дышит Матвей. Он пытался спросить что-то у Дмитрия, но тот рявкнул «Не сбивай дыхание» и помчался дальше.
На самом деле прошло не больше десяти минут. Но десять минут прыжков по пересеченной местности в темноте и чемпиону по бегу будут трудны.
Их окликнули, и сердце дернулось от страха, но Поляна отрывисто выдохнул: «Свои, патруль». Замедлились, остановились. Матвей поставил Алинку на землю, наклонился, уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. К ним бежали несколько вооруженных человек, и она уже успела обрадоваться – кажется, их спасут.
Рано обрадовалась.
Бегущие вдруг стали падать, как подкошенные, без вскриков, тихо, страшно, Поляна матерно, с отчаянием выругался, встал вплотную к Алине, Матвей поднялся, закрыл ее с другой стороны.
– Зеркало? – тихо спросил Дмитрий, поднимая руки – Алина увидела, как укрепляется спаренный щит, становится виднее, четче.
– Не могу, – процедил Ситников – он тоже укреплял купол, – одновременно с защитой. Надо снимать щиты.
– Нельзя, – уверенно сказал Поляна.
Вокруг было тихо. Ужасающе тихо. Кажется, даже звук падающих капель пропал, хотя дождь шел, и Алинка чувствовала влажную взвесь на своем лице. Щеки горели, очень хотелось пить. И жить.
– Дмитрий, а… – начала она жалобно.
– Тихо, – прошипел Поляна настороженно, вглядываясь в темноту. – Сита, никого не жалей. Бей сразу по полной.
– Да я уже понял, – шепотом прогудел Матвей.
Принцесса скорее почувствовала, чем увидела, как тьма, расползающаяся вокруг, меж деревьев, ударила в первый раз, словно пробуя на крепость щиты. Парни, зажавшие ее меж спин, синхронно дернулись, но выстояли.
«У меня же есть переноска», – вспомнила пятая Рудлог. Как она могла забыть о ней? Видимо, от страха мозги перестали работать.
Можно просто сжать амулет в руках – и оказаться во дворце. Но как оставить Матвея? И Димку? Их же тут убьют!!!
«А так тебя убьют вместе с ними. Ты им только мешаешь», – искушающе уговаривал трусливый голос внутри. Или это был голос разума?
Меж деревьев, беззвучно качающих голыми сырыми ветками, снова пронесся жуткий смешок. Точно такой же принцесса слышала в напугавшей ее тьмой уборной.
«Ты можешь перенестись и позвать на помощь Зигфрида», – убеждал разум.
«Он не будет знать, куда открыть Зеркало», – возражал аналитик внутри.
Снова удар, теперь уже мощнее, снова матерящийся Поляна, перебирающий пальцами в воздухе.
– Лезвия, – сказал он тихо. – Как увидишь, сразу бей. Я удержу за двоих.
– Понял, – пробасил Ситников.
Алина, решившись, дернула переноску. Зигфрид что-нибудь придумает.
Ничего не произошло.
– Я блокирую спектры переходов, – сообщил язвительный голос Эдика. – Не сбежите.
Его самого не было видно. Дмитро вскинул руку, и над ними взметнулся Светлячок, осветив пространство вокруг. На самом краю освещенного кусочка леса стоял Рудаков, крепко держа за руку зареванную Наташку. И глаза у них светились зеленью.
Наталья не сопротивлялась. Вокруг нее так же, как и вокруг Эдика, змеились полупрозрачные щупальца стихий. Они оплетали парный щит, шарили по нему, пробовали пробить – пока не получалось. Но понятно было, что это только пока, и отсрочка будет недолгой.
